Моя жизнь. Моя вера - Махатма Ганди

считаю, что мне не следует покидать Трансвааль, даже если вы позволите мне вернуться домой. Раньше я делал свое дело в Натале, теперь должен делать его здесь и в течение года не помышлять о возвращении в Индию, а приписаться к трансваальскому Верховному суду. Я достаточно уверен в своих силах, чтобы иметь дело с новым ведомством. Если мы этого не сделаем, община будет изгнана из страны, не говоря уже о том, что ее ограбят. Каждый день ей будут наносить новые оскорбления. Отказ Чемберлена принять меня и оскорбление, которое нанес чиновник, – ничто по сравнению с унижением всей общины. Немыслимо станет выносить ту поистине собачью жизнь, которая нам угрожает.

Я вел такого рода разговоры, обсуждая положение с индийцами в Претории и Йоханнесбурге, и в конце концов решил обосноваться адвокатом в Йоханнесбурге.

Было, впрочем, сомнительно, чтобы мне позволили вести дела в трансваальском Верховном суде. Но местные адвокаты не возражали против моей практики, и суд разрешил мне ее. Индийцу трудно найти себе помещение для конторы в хорошем квартале. Но я близко сошелся с мистером Ритчем, одним из тамошних купцов. Воспользовавшись услугами знакомого ему агента по найму помещения, я смог найти подходящие для конторы комнаты в деловой части города и занялся профессиональной работой.

IV. Оживший дух жертвенности

Прежде чем рассказывать о борьбе за права индийских поселенцев в Трансваале и об их взаимоотношениях с Азиатским ведомством, я должен обратиться к некоторым сторонам моей жизни.

До сих пор мною руководили противоречивые настроения. Дух самопожертвования умерялся желанием отложить что-нибудь на будущее.

В Бомбее ко мне явился как-то американский агент по страхованию – сладкоречивый человек благообразной наружности. Он заговорил о моем будущем благосостоянии, словно мы были с ним старыми друзьями:

– В Америке все люди вашего положения страхуют свою жизнь. Не застраховаться ли вам? Жизнь изменчива. Мы, американцы, смотрим на страхование как на религиозную обязанность. Не могу ли я предложить вам страховой полис на небольшую сумму?

До этого я оказывал холодный прием всем страховым агентам, с которыми мне довелось встретиться в Южной Африке и Индии, так как считал, что страхование жизни равносильно страху и неверию в Бога. Но я не устоял перед искусительными речами американского агента. Слушая его доводы, я мысленно представил себе жену и детей. «Ты продал почти все украшения жены, – подумал я. – Если с тобой что-нибудь случится, все заботы о содержании жены и детей падут на плечи несчастного брата, который с таким великодушием занял место умершего отца. Каково бы пришлось тебе в его положении?»

Этими и подобными доводами я уговорил себя застраховаться на десять тысяч рупий.

В Южной Африке вместе с изменением моего образа жизни изменились и мои взгляды. В этот период испытаний каждый свой шаг я свершал во имя Бога и ради служения Ему. Я не знал, как долго мне придется пробыть в Южной Африке, и опасался, что никогда больше не смогу вернуться в Индию. Поэтому решил: пусть жена и дети живут вместе со мной, а я постараюсь заработать на их содержание. Этот план заставил меня пожалеть, что я застраховал жизнь, и стало неловко, что попал в сети страхового агента. Если брат действительно занимает в нашем доме место отца, думал я, то он, конечно, не почтет слишком тяжелым бременем содержание моей вдовы, когда дело дойдет до этого. А какие у меня основания предполагать, что смерть придет ко мне раньше, чем к другим? Всемогущий – вот настоящий защитник, а не я или брат. Застраховав жизнь, я лишил себя и детей уверенности во мне. Разве они не смогут позаботиться о себе сами? А как же семьи многих несчастных? Почему я не должен считать себя одним из них?

На ум приходило множество подобных мыслей, но я не сразу реагировал на них. Помнится, что в Южной Африке я выплатил по крайней мере одну страховую премию.

Внешние обстоятельства также способствовали такому направлению мыслей. В период первого пребывания в Южной Африке религиозное чувство поддерживалось во мне влиянием христиан. Теперь это чувство усилилось под влиянием теософов. Мистер Ритч был теософом и ввел меня в общество теософов в Йоханнесбурге.

Я не стал членом этого общества, так как у меня были иные взгляды, но близко сошелся почти со всеми теософами. Ежедневно мы вели споры на религиозные темы. Обычно на собраниях читали теософические книги, а иногда мне представлялся случай выступить с речью. Главное в теософии – насаждать и распространять идею братства. По этому вопросу мы много спорили, и я критиковал членов общества, когда мне казалось, что их поведение не сообразуется с их идеалом. Критика эта не могла не оказать на меня благотворного воздействия. Она помогала самоанализу.

V. Результаты самоанализа

В 1893 г. я был совсем еще новичком в вопросах религии, когда сблизился с друзьями-христианами. Они усиленно старались втолковать мне Слово Иисуса и заставить принять его, а я был смиренным и почтительным слушателем с открытой душой. В то время я, естественно, по мере сил и способностей изучал индуизм и старался постичь другие религии.

В 1903 г. положение несколько изменилось. Друзья-теософы, конечно, намеревались вовлечь меня в свое общество, однако при этом они хотели получить от меня кое-что как от индуса. В теософической литературе сильно проявляется влияние индуизма, и поэтому они рассчитывали, что я буду полезен им. Я объяснил, что мои познания в санскрите оставляют желать много лучшего, что не читал индуистских текстов в оригинале и даже с переводами их знаком весьма поверхностно. Однако, веря в санскара (тенденции, обусловленные предшествующим рождением) и в пунарджанма (перевоплощение), они полагали, что я смогу в какой-то мере помочь им. И поэтому я чувствовал себя великаном среди пигмеев. Нескольким теософам я начал читать «Раджайогу» Свами Вивекананды, а вместе с другими читал «Раджайогу» М. Н. Двиведи. Один из знакомых просил меня прочесть «Йога Сутрас» Патанджали. Целой группе я читал «Бхагаватгиту». Мы создали своего рода «клуб ищущих», где происходили регулярные чтения. «Гита» очаровала меня, я уже питал к ее текстам большое доверие и теперь почувствовал необходимость глубже изучить ее. В моем распоряжении были один или два перевода «Гиты», при помощи которых я старался разобраться в тексте оригинала, написанного на санскрите. Я решил также выучивать наизусть один-два стиха в день. Для этой цели я использовал время своих утренних омовений. Эта процедура продолжалась тридцать пять минут: пятнадцать минут уходило на чистку зубов и двадцать – на ванну. Зубы я обычно