Хранительница - Иса Белль

Песец сидел на подкорке моего сознания, позволяя Деметрио резвиться.

В итоге все они умрут от обычной потери крови. Возможно, я даже потрачу время и вывезу их тела в лес, отдав на съедение волкам.

Люди над нашими головами продолжали беспрерывно трахаться, пока один ублюдок пытался восстановить дыхание, а другие что-то мычали с кляпами во ртах. Двое из них до сих пор не пришли в себя, поэтому я не собирался спешить.

У шоу должны быть зрители, иначе в чем смысл?

Я посмотрел на оставшихся, которые дрожали, понимая, что с ними будет, и приказал, давая возможность встретиться со своим неизбежным концом раньше всех, так как ощущал, что Песец вырывался из цепей:

– Следующий.

Глава 25

Эбигейл

Кто-то разбудил меня.

После того как я закончила со всеми рваными ранами, во мне абсолютно не осталось сил, поэтому я задремала на диване в гостиной, дожидаясь Деметрио, пока Арабелла караулила мой сон так, словно в случае чего собиралась убить того, кто решит нарушить его.

Она продолжила успокаивать меня, даже несмотря на то, что я уже сложила иглу, перестала плакать и засыпала под её рассказы об Ангеле.

Об Ангеле, которым была я.

Которым, как думал Деметрио, была я.

А сейчас он нёс меня наверх, прижимая к себе и тяжело дыша в мою шею. От него пахло кровью.

Или это было от меня?

– Деметрио?

– Я люблю тебя, – вместо сотни тысяч вариаций других ответов, прошептал он.

Мои руки и ноги инстинктивно сжались вокруг него сильнее.

Но я не ответила ему взаимностью, будто это не было так, когда на самом деле я тоже любила его. Просто ком в горле не позволил мне этого сделать. Пока.

Мы забрались на второй этаж, после чего прошли по небольшому коридору и остановились у комнаты со свечой и иконой над входной дверью. Его комнатой. Деметрио вошёл внутрь, ни на секунду не ослабляя хватку. Даже усевшись на пол рядом с кроватью, продолжил прижимать наши тела друг к другу.

Из-за порезов это приносило толику боли, однако его тепло было важнее. Оно исцеляло меня.

Он молча дышал, стараясь успокоиться, поэтому я не мешала ему, медленно просыпаясь в его объятиях. За окном всё ещё стояла ночь. Наверное, прошло всего несколько часов, но я чувствовала себя намного лучше.

Только не сон был тому причиной.

А Деметрио, который вернулся ко мне. Живой.

И, как я надеялась, невредимый. Так ведь?

Прошла ещё пара минут, прежде чем он зашевелился, решив приподнять голову, чтобы посмотреть на меня.

– Их больше нет.

Его светло-серые зрачки стали тёмными, как грозовые тучи в ночь нашей первой встречи, а глазные яблоки налились кровью.

– Кого? – Я сглотнула, отчасти боясь услышать ответ, который он собирался мне дать.

– Всех.

Мурашки пробежали по моей коже от затылка до икр. Губы приоткрылись, когда шок переполнил меня. Я бегло осмотрела лицо Деметрио, не замечая на нём повреждений и…

– Спасибо, – всё, что смогла вымолвить, прижавшись своим лбом к его, игнорируя отголоски острой боли.

Его тело дрожало в такт моему, словно мы не были разными людьми, а являлись одним целым. Нет, не «словно». Мы и есть единое целое. Всегда им были, несмотря на то, что провели по отдельности так много времени. Мне не хватало его, как и ему меня.

Чтобы быть счастливыми.

Чувствовать себя в безопасности.

Любить.

Я любила его. Безудержно. Неосторожно.

Когда сегодня я вновь оказалась близка к своему концу, всё, чего я хотела, это в последний раз увидеть его. Подтвердить тот факт, что до того, как умереть, успела встретить мужчину, в существование которого отказывалась верить.

Он необычайный.

Зло, необходимое мне.

Я не желала делиться им ни с кем другим.

– То, что с тобой случилось… – прохрипел Деметрио, осторожно положив ладони поверх моих щёк. – То, что я сделал – не конец.

– О чём ты?

Он опустил руки обратно, ещё совсем недолго согревая меня ими, и отодвинулся, чтобы посмотреть на меня. Его глаза стали блуждать по моим новым шрамам, и я почувствовала их на каждом израненном сантиметре.

– Скажи, что я красивая.

Деметрио покачал головой, отказываясь.

– Красивая? – переспросил он. – Господь копил в себе силы, чтобы исчерпать их на тебе, поэтому теперь по свету ходят миллиарды уродцев и… ты, Эбигейл.

Я застыла на месте, не находя слов. Это совершенно не то, что я ожидала услышать. Я знала, его слова успокоят меня и придадут былую уверенность, однако это… Отражение его чувств ко мне.

Я – единственная в его сердце, перед его глазами, под его кожей. Ему даже необязательно произносить это вслух, чтобы я знала.

Мы сидели в кромешной тьме, обожаемой нами, и не собирались зажигать свет. Он был не нужен нам, так как мы были светом друг для друга каждый день, начиная с той ночи.

Тем не менее Деметрио всё-таки поднялся со своего места и усадил меня на край кровати. Я молча наблюдала за тем, как он открывает тумбу, достаёт оттуда коробок спичек и зажигает свечи одну за другой.

Комната озарилась жёлто-оранжевым светом, но несильно. Обстановка стала казаться интимнее, а когда парень стянул с себя рубашку, по-настоящему стала таковой.

Я всё ещё смотрела на него, не желая когда-либо переставать делать это. По крайней мере не сейчас точно.

Часть крови, пропитавшей белую ткань, осталась на его бледной коже.

Скольких именно людей он убил?

Что мы будем делать с этим завтра?

У него будут проблемы из-за меня? Братья не станут злиться на него?

Только пока я не хотела знать ответ ни на один из этих вопросов. Я лишь хотела пережить случившееся вместе с ним.

Никогда ни с кем другим.

Никто другой не был нужен мне.

Деметрио вернулся обратно, опустился на колени передо мной, и его вид заставил меня усомниться в том, что он сможет пережить сегодняшнюю ночь, если я не помогу ему.

По-особенному.

– Ты должна кое-что сделать для меня.

– Что?

Он протянул и расслабил руку, которую до этого сжимал в кулак. Отломленное крыло от статуэтки показалось мне.

Ангел?

Где остальная часть?

И… что мне нужно сделать с этой?

– Я не понимаю тебя.

Деметрио вложил кусок фигурки в мою ладонь и развернулся, усаживаясь на полу спиной ко мне.

С каждой секундой мне становилось всё более ясно, чего он хочет. Но его желание не нравилось мне. Оно пугало.

– Шрам за шрам, – объяснил Деметрио то,