Артистка - Владимир Моисеевич Гурвич

Я привела лишь часть нашей беседы, в тот вечер мы говорили на многие темы. Когда мы с Ренатом вышли на улицу, уже стемнело.

— Ренат, где ты собираешься ночевать? — не без тревоги поинтересовалась я.

— В поезде. Я уезжаю к себе вечерним рейсом. Кстати, времени осталось немного, надо срочно ехать на вокзал.

Мы приехали за пять минут до отбытия состава. Я не стала заходить в вагон, Ренат же бросил на свое место небольшую сумочку и вернулся ко мне на перрон.

— Как вам наши драматурги? — спросил он.

— Очень приятные, я бы с удовольствием продолжила с ними знакомство. Жаль только, что никак не могут выйти на большую сцену.

— Я намерен им помочь это сделать, — решительно заявил Ренат.

— Как?

— Посмотрим. Но для начала поставим новую пьесу с вашим участием.

Я хотела возразить, но в эту секунду состав вздрогнул всем своим огромным телом и начал движение.

— Ренат, поезд отправился! — крикнула я, хотя он стоял буквально в нескольких сантиметрах от меня.

Внезапно Ренат поцеловал меня в губы и запрыгнул в вагон. И стал энергично махать мне рукой.

Несколько мгновений я пребывала в неподвижности, затем помахала в ответ.

Ренат что-то крикнул, я не разобрала, но это не имело особого значения. Он исчез в утробе вагона, я же медленно побрела к зданию вокзала.

Кстати, о пьесе я непременно еще поговорю, но в другой раз.

57

В том, что мой давний и тайный воздыхатель и по совместительству муж моей подруги Володя Раевский гениальный режиссер, я больше не сомневалась. Как вам это объяснить? Считается, что в чем состоит гениальность в искусстве невозможно выразить словами, она возникает неизвестно откуда и прорывается всеми имеющимися у нее чарами и мощью, она меняет наши представления о бренном, открывает нечто такое, что все об этом знали, но не могли раскрыть это в себе. Гениальность — это поиск и открытие волшебного внутри нас, когда под влиянием произведения мы незаметно для себя становимся другими.

Наверное, эти объяснения покажутся весьма сумбурными, лишенными какого-то четкого нарратива. Я и не спорю, но именно такие мысли возникали в моей голове, когда я наблюдала за тем, как Володя ткет ткань своего фильма. Я уже говорила, что сценарий был написан без диалогов персонажей, но Раевский так умело объяснял, что он хочет от занятых в эпизоде артистов, что заранее заготовленный текст не особенно был и нужен. Потенциал актеров был таков, что они впитывали слова режиссера и в свою очередь произносили такие слова, что я периодически просто обалдевала.

Правда, следует сказать, что приглашенные сниматься актеры действительно обладали, как минимум, хорошим интеллектом. Большинства из них я до этого никогда не видела, и не могла понять, в каких сусеках Раевский их отыскал. Я нашла у него свободную минутку и задала ему этот вопрос. Полученный ответ вызвал во мне очень странное чувство.

Оказывается, поиск нужных ему исполнителей он вел в течение двух лет. Причем, преимущественно по провинциальным театрам. Критерий, как выразился Раевский, был один: актерский талант плюс интеллект. Совмещение в одном человеке этих двух качеств давало поразительный эффект. Да, пришлось поездить по разным театрам, в том числе и удаленным, но результат превзошел ожидания, нашел актеров с невероятным, но преимущественно не оцененным потенциалом.

В этой связи я не могла не спросить своего старого знакомого: а причем тут ваша покорная слуга? Актриса может, я и не плохая, но вот с интеллектом явно подкачала. Об этом наглядно говорит та ситуация, в которой я оказалась. Умные люди в такие перипетии не попадают.

— Когда начнем снимать эпизод с твоим участием, сама поймешь, какой у тебя интеллект, — улыбнулся Раевский. — Ты просто не знаешь и половину его возможностей. Если умный человек всю жизнь пребывает среди дураков, есть все шансы, что, в конце концов, он тоже превратится в дурака. Но самое ужасно даже не это, а то, что будет считать такое свое состояние естественным. А если начать ум развивать, то можно и границ этого не достигнуть; просто не хватит времени. Сегодня искусство служит оболваниванию людей. И первой жертвой этого явления становятся именно актеры, которые вынуждены все эту чушь нести в массы.

— Но у актеров чаще всего нет другого выбора, — вкрапила я свою реплику в монолог Раевского.

— В том-то и беда, это плохо на них влияет. Как ты думаешь, если всю жизнь актер играет в дурацких фильмах, произносит глупые слова, станет ли он умным? Подумай над этим вопросам, а сейчас, извини, мне некогда, надо готовиться к очередному эпизоду.

Я уже говорила, что много времени проводила на съемочной площадке, наблюдая за действиями режиссера, игрой артистов. Меня буквально завораживало это зрелище, оно, без преувеличения, действительно было и ново и интересно. Но я погрешу против истины, если не скажу, что я думала еще кое о чем. Я никак не могла стереть из своей памяти прощального поцелуя Рената. Точнее, даже не из памяти, его вкус никак не могли или не хотели забыть мои губы. И это меня сильно обескураживало, вот только ничего изменить не получалось.

Как я должна к этому всему относиться? Я уже сбилось со счета, сколько раз задавала я себе этот вопрос. Между нами не могут быть никаких отношений, разница в десять лет ставила на них жирный крест. Ну, сами посудите, мне тридцать семь, а ему двадцать семь. А через десять лет мне будет сорок семь, а ему тридцать семь. В таком возрасте у женщин на лице появляется столько морщин и складок, сколько нет звезд на небе в ясную ночь. А вот мужчина в таких летах находиться в самом соку. Через какое-то время Ренат будет смотреть на меня, как палеонтолог на динозавра, изучать все возрастные отметины. И зачем мне это нужно?

Вот Илье сейчас тридцать семь, а Ирине — тридцать три. Просто идеальное сочетание возрастов, такая пара вполне может прожить двадцать, а то и больше годков. И при этом не ощущать возрастного дискомфорта. А в браке это важная вещь; это в молодости не придаешь таким