Убийство Кирова. Смертельная тайна сталинской эпохи - Гровер Ферр

Отсюда вопрос – в какой мере и в какой степени каждый из обвиняемых может и должен отвечать за предъявленные им обвинения по обвинительному заключению.

Второй вопрос – в какой мере и степени доказаны предъявленные подсудимым обвинения.

Вышинский приводит доводы, что Ягода, Бухарин и другие члены право-троцкистского блока – «соучастники» в каждом из преступлений, совершенных любым из членов блока.

Каждый подсудимый должен отвечать за всю совокупность преступлений, как член заговорщической организации, преступные задачи и цели, преступные методы осуществления которых были каждому из них известны, каждым одобрены и приняты… Есть мнения среди криминалистов, что для наличия соучастия требуется общее согласие и умысел каждого из преступников, из сообщников на каждое из преступлений. Но эта точка зрения – неправильная. Она не может быть нами принята и никогда не применялась и не принималась.

Для соучастия нужно общее, объединяющее соучастников данного преступления начало, общий преступный замысел. Для соучастия нужно объединение воли в общем и едином для всех участников преступления направлении. Если, скажем, шайка грабителей будет действовать так, что одни из ее участников будут жечь дома, насиловать женщин, убивать и так далее в одном месте, а другая часть шайки – в другом, то хотя бы те и другие не знали о преступлениях, совершенных раздельно какой-либо частью общей шайки, – они будут отвечать за всю совокупность преступлений в полном объеме, если только будет доказано, что они согласились насчет участия в этой банде для совершения тех или других преступлений.

Ягода упорно не соглашался с определением Вышинского «соучастия». В своем последнем слове перед судом он сделал следующее заявление – то же самое, которое было процитировано, как мы видели, Серовым в его отчете от 31 августа 1956 г. Этот отрывок также приводится Лено на с. 598 его книги, и на него же он ссылается опять на с. 666.

Неверно не только то, что я являюсь организатором, но неверно и то, что я являюсь соучастником убийства Кирова. Я совершил тягчайшее служебное преступление – это да. Я отвечаю за него в равной мере, но я – не соучастник. Соучастие, гражданин Прокурор, вы так же хорошо знаете, как и я, – что это такое. Всеми материалами судебного следствия, предварительного следствия не доказано, что я – соучастник этого злодейского убийства[38].

Лено, подражая стороннику Хрущева Серову, пишет «Ягода отрекся от своего признания в конце суда». На самом деле, как проясняют отрывки выше, Ягода ни разу не отрекался от признания, которое он сделал и которое мы привели выше из текста судебного протокола. Единственное заявление, от которого все-таки отрекся Ягода, это заявление, которое было приведено выше – «Признаю себя виновным в соучастии в убийстве». Ягода не согласился с мнением Вышинского, что его согласие с общей целью право-троцкистского блока делало его «соучастником» убийства Кирова. Ягода, очевидно, полагал, что, пользуясь языком Вышинского, «для наличия соучастия требуется общее согласие и умысел каждого из преступников, из сообщников на каждое из преступлений». Поскольку Ягода возражал против убийства Кирова, не способствовал ему активно, но тем не менее согласился не стоять у них на пути, мы можем сказать, что Ягода считал себя не соучастником — человеком, который фактически участвует в совершении преступления, – а сообщником – человеком, который помогает в совершении преступления.

* * *

Вот теперь мы можем вернуться к загадочным словам, которые мы выделили жирным шрифтом в его признании выше, в котором он оставляет что-то недосказанным, точную суть чего он делал и не делал: «Это было немного не так»; «Не так»; «Это было не так, но это неважно». Проливая свет на то, что имел в виду Ягода под этими фразами, мы можем подтвердить, что в признании Ягоды на суде он все-таки заявил о роли в убийстве Кирова, от которой он никогда не отказывался или, как пишет Лено, «отрекся». Мы также предложим причину, по которой Лено скрыл это от своих читателей.

В его досудебном допросе-признании от 26 апреля 1937 г., опубликованном в 1997 г., можно прочитать следующее:

Вопрос: Вы выше признали, что если бы не Ваша и Молчанова предательская роль в ОГПУ-НКВД, то центры организации правых, троцкистов и зиновьевцев, вернее говоря, центры блока этих организаций можно было своевременно ликвидировать?

Ответ: Да, это, несомненно, так.

Вопрос: Значит, и убийство тов. Кирова могло быть предотвращено?

Ответ: Безусловно.

Вопрос: И Вы это не сделали?

Ответ: Нет.

Вопрос: Значит, Вы являетесь соучастником этого злодейского убийства?

Ответ: Нет, я это не могу признать.

Вопрос: У Вас материалы о действующих террористических центрах были?

Ответ: Были.

Вопрос: Киров был убит ими?

Ответ: Ими.

Вопрос: Вы покрывали деятельность этих террористических организаций?

Ответ: Покрывал.

Вопрос: Как же Вы смеете отрицать свое соучастие в злодейском убийстве тов. Кирова?

Ответ: Я не являлся соучастником этого убийства, но, несомненно, должен ответить за то, что не предотвратил убийства тов. Кирова (Генрих Ягода 121–122).

На последовавшее изумление допрашивающего отрицанием Ягоды в соучастии в убийстве Кирова Ягода ответил:

Вы должны понять, что в мои личные планы, как народного комиссара внутренних дел, не могли входить такие разрозненные акты, как убийство тов. Кирова.

Я же хорошо понимал, что такие акты могут привести если не к полному моему провалу, как участника организации правых, то во всяком случае к моей полной ответственности, как наркома, ведающего охраной членов правительства. Тут ничего, кроме проигрыша, для меня лично не могло выйти, а как раз к этому периоду мои личные планы шли довольно далеко и не совсем совпадали с планами блока (Генрих Ягода 122–123).

Позже в том же допросе-признании Ягода объяснил, как оправдались его опасения:

Убийство Кирова, о конкретной подготовке которого я не знал, вызвало ко мне естественную настороженность в ЦК. Я был поставлен под контроль Ежова, который нажимал на меня и требовал полного разгрома организации троцкистов, зиновьевцев и правых (Генрих Ягода 130).

Эти отрывки в его досудебных признаниях объясняют подробно то, что заявлял Ягода на суде. Лено знал о книге «Генрих Ягода». Однако он никогда не приводит цитат из нее и не упоминает о ней читателям. Эти признания опровергают точку зрения Лено, что Ягода «отрекся от своего признания». Они также дают дополнительные доказательства, подтверждающие существование право-троцкистско-зиновьевского заговора с целью убийства Кирова.

Однако существование этого заговора также лишает книгу Лено главного тезиса, доказывает его ложность. Никто из тех, кто рассматривает эти отрывки внимательно и объективно, не согласился бы с точкой зрения, отстаиваемой Лено, что Николаев