Жизнь в эпоху перемен. Книга вторая - Станислав Владимирович Далецкий

В антикварных магазинах Иван Петрович присматривался к разным изделиям, украшениям, книгам и прочим экспонатам на продажу, приценивался, и уже на второй день почувствовал себя знатоком редкостей, полагаясь скорее на свой вкус, чем на знания.

В букинистическом магазине он приобрел несколько книг по искусству разных народов и разных эпох, посетил Исторический музей и поехал дальше к отцу в твёрдом убеждении заняться поиском и торговлей антиквариатом уже на профессиональной основе, а не как учитель-любитель редкостей.

Отец, как ни странно, выглядел лучше, чем два года назад, был бодрее и живее, и встретил приехавшего сына на крыльце дома, а не в постели, как в прошлый раз: видимо, помощь деньгами, что оказывал отцу Иван Петрович всё это время, оказалась полезной и изменила настроение отца к лучшему.

Фрося тоже подтянулась внешне, несколько убавилась в габаритах и выглядела вполне прилично для своих пятидесяти пяти женских лет.

Две недели, что провёл Иван Петрович в гостях у отца, пролетели незаметно: они вместе гуляли по окрестностям, навестили мать на погосте и сестру Лидию в её доме, вспоминали минувшие времена Иванова детства и предавались длительным разговорам за вечерним чаепитием на веранде, в лучах заката солнца и в голубых сумерках, наступающих после захода солнца за дальним лесом на горизонте.

Иван Петрович много расспрашивал отца о былых временах его молодости, армейской службе, русско-турецкой войне на Балканах, о своих братьях, которые были значительно старше его и разъехались из отчего дома, когда Иван был ещё в младенческом возрасте.

Раньше про такие разговоры Ивану было недосуг, а сейчас, памятуя о преклонных годах отца, Иван Петрович пытался узнать как можно больше о своих предках и родственниках, пока отец жив, чтобы после его ухода в мир иной не оказаться «Иваном, не помнящим родства», как гласит русская поговорка.

Отец, соскучившись за годы разлуки по общению с сыном, охотно вспоминал и дни своей молодости, и своего отца и деда, во времена крепостничества, когда часть крестьян из села были их крепостными, а сейчас их внуки стали выше по положению, чем он, Петр Фролович, помещичий сын.

За этими разговорами наступала ночь, Фрося уходила спать, поскольку, в отличие от Ивана Петровича, много раз слышала воспоминания Петра Фроловича зимними вечерами у топившейся на ночь печи.

Отец очень сожалел, что Иван не приехал с семьёй или хотя бы со старшей дочерью, – он, как и все старики, уже тянулся к детям, находя общение с ними более интересным, чем со взрослыми и пожилыми людьми, на которых немало насмотрелся за долгие годы своей длинной жизни. Иван обещал отцу непременно приехать с семьёй следующим летом, надеясь заработать на такую поездку торговлей антиквариатом, которой собирался заняться всерьёз и надолго.

В день отъезда, Фрося, провожая Ивана, привычно пустила женскую слезу, а отец напомнил обещание Ивана приехать с семьёй, и сам пообещал дожить до следующего лета, чтобы повидаться с внучатами. Уезжал Иван Петрович, как обычно, попутной повозкой до Мстиславля, и, оглянувшись на повороте, видел, как двое пожилых людей стояли у ворот его родного дома и смотрели вслед повозке.

Возвращаясь через Москву, Иван Петрович снова остановился у Федора Ивановича, у которого перед отъездом к отцу оставил на хранение книги по искусству, чтобы не возить их туда-обратно, продал антикварам три взятые с собою вещицы, выручив за них хорошие деньги, и уехал к себе в Вологду, чтобы заняться торговлей предметами старины и искусства уже на постоянной основе, как специалист, которым он надеялся стать, изучив купленные в Москве книги по искусству.

За три недели отсутствия Ивана Петровича, дома никаких происшествий не случилось. Анечка встретила его женскими ласками в постели, сказав, что привыкла за два года к совместной жизни и скучала по мужу все три недели его путешествия к отцу.

Вперед было целых полтора месяца летнего учительского отпуска, и Иван Петрович принялся осуществлять задуманное решение о торговле антиквариатом.

Он снял в аренду комнату в магазине одежды у нэпмана, неподалеку от рынка, зарегистрировал на Евдокию Платоновну патент на торговлю предметами искусства, вывесил в окне магазина объявление о скупке картин, книг и украшений, и уже через три недели в воскресный день уселся в своем магазине, который так и назвал «Антиквар», ожидая покупателей и продавцов редкостей.

На покупателей он особенно не рассчитывал в этом захолустном по столичным меркам городке с населением едва за пятьдесят тысяч человек, а вот продавцов всяких безделушек он ожидал. Так и случилось: пришел мужик безногий, как и Антон Казимирович, и принёс церковную книгу, которую Иван Петрович признал древней, примерно семнадцатого века. Книга эта, видимо, досталась мужику в бытность солдатом красной армии, при разграблении какой-то церкви в Гражданскую войну, и Иван Петрович приобрёл её за рубль с полтиной, наверняка зная, что в Москве она будет стоить не меньше сотни.

Он так и рассчитывал: покупать здесь, что ему принесут, а продавать в Москве, сговорившись с кем-то из тамошних антикваров. Так всё и случилось. За пару недель он приобрел несколько книг старинных, золотые украшения с камнями, которые оплатил по весу золота, расплатившись бумажными советскими червонцами, на которых было написано, что один червонец равен 7,74 грамма чистого золота.

За бесценок и тоже по весу он приобрёл серебряный столовый сервиз, видимо, из ограбленной помещичьей усадьбы и еще несколько подобных вещей, которые с большой натяжкой всё же можно было назвать антиквариатом.

За неделю до начала занятий в школе, Иван Петрович поехал в Москву, где остановился у Фёдора Ивановича, который неодобрительно отнёсся к торговой деятельности зятя своего приятеля, но, поскольку партия большевиков провозгласила право людей на свободную торговлю, возражать не стал, зная, что у Ивана Петровича трое детей на руках и тесть с тёщей на иждивении.

За два дня Иван Петрович свёл знакомства с двумя антикварами, сговорился с ними о совместной торговле и продал им в полцены, но с большим прибытком для себя привезённые с собою вещицы и книги. Возвратившись из Москвы, Иван Петрович вернул долг своему тестю, подарил Анечке кольцо и серёжки золотые с изумрудами, что приобрёл у какой-то старухи – видимо из бывших – и через день приступил к занятиям в школе.

Перед началом уроков он получил замечание от директора школы, что негоже учителю торговать в лавке, и если Иван Петрович