Похвала добродетели - Эльдар Бертович Гуртуев

— Здравствуйте! Вы, конечно, меня не помните. Но я вас узнала сразу. Вы друзья Хасана Дадашева, который жил с вами в одной комнате общежития.

— Да, да, вы не ошиблись. Мы друзья, верные друзья Хасана, который жив-здоров и служит в армии, — сказал Мурадин выразительным тоном.

— Вы — Галя, не так ли? — спросил Азрет, пытаясь смягчить обстановку. — Как же не помнить! Очень даже помним, хорошо помним...

— Если вас интересует судьба бывшего знакомого парня — скажу: отлично служит танкист Дадашев, — сообщил Мурадин. — Скоро закончит службу и вернется домой. От того, что его обманула любимая девушка, Хасан не станет кидаться вниз головой с утеса. Хорошие девушки не только со службы — с фронта ожидали своих джигитов. Всю войну. Иные ждали годами и после войны.

— Я все понимаю, — сказала Галя, всхлипнув. — Вы правы, хотя и очень жестоки.

— Подожди, Мурадин, — решительно сказал Азрет. — Скажи, Галя, толком: он писал тебе письма? Ты отвечала ему?

— Нет, нет и нет! Ни одного письма я не получила, ни строчки, ни словечка. Что случилось — не знаю. Все это в прошлом, но продолжает терзать мою душу.

— Ну и дела, — задумался теперь и Мурадин. — Он ведь не одно написал письмо. Просто, девочка, чья-то холодная рука перехватывала солдатские письма. Разве не так, Азрет?

— Что бы ни случилось, дайте мне его адрес. Сама все разузнаю, — она так моляще смотрела на них, словно от этого адреса зависело в ее жизни решительно все. Словно ее ожидало раскрытие жуткой и неожиданной тайны.

— Адрес — пожалуйста, — сказал Азрет, доставая записную книжку. — Только вряд ли вы обрадуете его своим замужеством.

— О боже, — прошептала Галя.

— Берите адрес и будьте счастливы. Но, честное слово, я бы не советовал писать. Впрочем, дело ваше. Прощайте и передайте наши извинения своему супругу.

ЗА ПОРОГОМ — УТРО РАННЕЕ

Детским восторгом взыграла душа Хасана, когда он увидел из вагонного окна очертания родных гор. Сверкающая зубчатая гряда выплывала из белесой утренней дымки, медленно приближалась и все четче рисовалась на фоне чистого неба. Позади, справа от поезда, остался Пятигорск. Сердце у Хасана сжалось и заныло: вспомнился день, который они провели с Галей у подножья Машука. Вспомнилось и полученное от нее недавно письмо: в нем и раскаяние, и сожаление, и горькие переживания. А ясно одно — Галя потеряна навсегда. Боль Хасана была теперь не такой уж острой и мучительной, как в тот день, когда он рвал на мелкие кусочки только что прочитанное злополучное письмо. Думалось тогда, что горькое разочарование отравит всю жизнь, да и вообще жизни не будет, но... Видно, любовь оказалась не такой уж великой, чтобы выдержать испытание временем.

* * *

Хасана встречали всей семьей. Не успел он ступить на платформу, как Света львицей бросилась вперед и повисла на шее любимого братика. Брат Магомет взял чемодан одной рукой, другой сильно хлопнул Хасана по плечу. Мать со слезами радости обняла своего младшего и долго держала в объятиях. Отец, нарядно одетый и при орденах, стоял поодаль и ждал. Наконец дождался и пожал руку сыну.

— Ну, здравствуй, сержант, — вполне серьезно произнес он.

— Старший сержант, — вежливо уточнил Хасан, показывая пальцем на погоны. — Гвардии старший сержант.

— Узнаю братца, — заметил Магомет. — Многое изменилось в нем. Но в одном он неизменен — себя в обиду не даст.

— С настоящим танкистом можно бы и повежливей, — сказала Света, не отводя восторженного взгляда от Хасана.

— Я очень рад, — шепнул он сестрице на ухо.

— Чему? — тоже шепотом спросила она.

— Тому, что ты стала умней... Как взрослеют дети, прямо на глазах взрослеют.

Не успели Хасан и родственники выйти из автобуса, который доставил их в Состар, как сельская ребятня почти вплотную приникла к дверям машины, заняв выжидательную позицию. А когда удалось выйти из автобуса, мать стала наделять юных земляков Хасана конфетами и пряниками, припасенными специально для этого счастливого случая. Мальчики и девочки набивали рты сладостями, а глазами «поедали» красивого и стройного Хасана, на груди которого ослепительно блестели разные изумительные значки. Самый младший позарился было и на эти значки, но, получив от кого-то из тех, кто постарше, недвусмысленный подзатыльник, быстро успокоился и опять занялся конфетами. Кое-кому из ребятишек Хасан стал примерять свою фуражку со звездой, чем доставил счастливцам несказанное удовольствие.

Не более недели отдыхал Хасан дома. У Хамзата, любимого дяди, побывал, посетил могилу легендарного Узеира Дадашева, узнал прелюбопытную новость о Зухре, которая вопреки настойчивым увещеваниям, угрозам и запретам домашних уехала в город «работать и учиться». Мать ее вначале публично вроде бы прокляла, а потом ездила к ней и после этого картинно расписывала райское житье-бытье своей умницы-дочери. Родственники Махмута получали от него нечастые письма, в которых тот рассказывал им о мужественной профессии строителя-трассовика. По Состару гуляла фотография, на которой улыбающийся Махмут был снят в группе бывалых сибирских парней, готовых своротить любую гору на своем пути. Хасан решил установить с ним регулярную переписку. Превращение Махмута в сильного мужчину, способного взвалить любой груз на свои плечи, удивляло Хасана, как редкое явление природы.

Зато не замечал Хасан особых изменений в себе самом. Это сразу заметили родственники: какой он взрослый и серьезный. Хоть и пошутить любит по-прежнему, но уже как-то не так безобидно и многословно.

Отправился Хасан в свою Долину Ветров. А мать, к его немалому удивлению, не стала долго уговаривать его отдохнуть дома еще немного. Она положила в большой чемодан новенький костюм, дюжину рубашек и, конечно же, вареного индюка в полиэтиленовом мешке, наполовину заполненном румяными красивыми лакумами. «Езжай, сынок», шепнула она со вздохом. Помолчала, потом добавила: «Вижу, сердце тянет туда. Да сопутствует тебе счастье и удача. Береги себя и нас не забывай. Приезжай почаще».

Брат подарил ему серую куртку на молнии.

— Когда нахвастаешься своим гвардейским мундиром, она тебе пригодится в ваших ветреных краях.

— А это — мои дары: очень модные галстуки и носки, — сказала Света. — Вообще теперь тебе самое время следить за своей внешностью. И еще. Зухру там можешь встретить. Вообще-то я сердцем чую... Ну, ладно.

— Оставь