Хранители Седых Холмов - Леока Хабарова

— Раз так… — мрачно откликнулся Ледорез, — вернусь сам.

И, прежде чем Полумесяц успел остановить, Яромир вылетел из шатра. Как именно это удалось, он так и не понял: воздух держал бестелесное тело, и Ледорез взмахнул несуществующими руками, точно крыльями, задавая нужное направление. Он поднялся выше, лёгким ветром пронёсся над лагерем и устремился к Рубежному лесу. Туда, где среди посеребрённых инеем холмов высился зачарованный замок.

Глава 57

Видеть себя со стороны было странно. Бездыханное тело, спутанные космы с заметной проседью, кривой нос, шрам через бледную рожу. А вокруг — свечи, свечи, свечи… Десятки свечей.

Снеженика сидела у постели. Серебряные глаза её оставались сухими, а спина прямой.

— Прости, госпожа, — прошептал Благомысл. — Мы сделали всё, что могли.

Хозяйка не ответила.

— Не изводи себя, милая. — Бахамут накрыл ладонь Снеженики своей. — Он бы этого не одобрил.

— Я здесь!!! — проорал невидимый Яромир во всю глотку.

Никто не услышал. Чернота вокруг сгущалась, становилась плотной и непроницаемой, словно кокон. Яр не мог высвободиться из неё, а реальность видел сквозь щель, которая с каждым ударом сердца становилась всё уже и уже. Ещё немного — и исчезнет вовсе.

Погань. Погань!

— Я здесь! — орал он и яростно лупил черноту бесплотными кулаками. — Здесь!

Ничего не выходило.

— Я здесь! Рядом! Верни меня, ну же!

— Она не может. — Невидимый Марий засел в голове. — Заклинание Крес возвращает мёртвых. А ты не мёртв. Ты исчезаешь. Это другое…

Ледорез выматерился.

— Я должен предупредить её! Должен сказать о замыслах Хотенея!

— Тогда поторопись. — Голос Полумесяца сделался далёким, точно эхо в скалах. — У тебя мало времени.

— И что мне делать⁈ — вопросил Яр, но ответа не последовало. — Марий?.. Марий⁈

Полумесяц не отозвался. В голове сделалось пусто и тихо. Яромир нервно сглотнул.

«У тебя мало времени»

Мало времени…

Щель в чёрном коконе затянулась сильнее и стала узкой, точно борозда в пиленой доске.

— Снеженика!!! — заорал Яр, срывая глотку.

Снеженика тем временем осталась одна. Гордея и Благомысл ушли первыми. Бахамут последним.

Какое-то время Хозяйка Седых Холмов сидела недвижно, а потом склонилась к Яромиру. Точнее — к Яромирову телу. Коснулась пальцами щеки. Отвела со лба седую прядь.

— Я знаю, ты слышишь, — прошептала она, и Ледорез возблагодарил Небеса за догадливость супруги. — Ты не должен сдаваться. Борись!

К горлу подкатил ком, и Яр стиснул кулаки. Он должен выбраться. Должен! Но… как?

По лицу Снеженики скатилась слеза и упала прямо ему, бездыханному Ледорезу, на рожу. Заточённый в коконе мрака Яр безотчётно коснулся щеки. Он почувствовал…

Вот же!..

Шумно выдохнув, Яромир скрежетнул зубами.

— Я слишком часто умирал, чтобы отказываться от жизни, — проговорил он и с новой яростью обрушился на стены сотканной из мрака темницы.

Щель срослась окончательно. Теперь Яромир не видел и не слышал Снеженику, но знал — она там, по ту сторону бытия. Он бился отчаянно, яростно. Кричал, вопил, дубасил мягкий плотный кокон, отказываясь верить, что всё кончено.

Ничего не кончено! Ничего!

Зарычав, Яр с разбегу врезался в глухую черноту плечом. Мрак затрещал по швам и лопнул, выплюнув его… не в том месте и не в то время…

Солнце слепит глаза, и Яр щурится, силясь разглядеть незнакомца. Высокий. Статный. Черноволосый. С горбатым носом и взглядом, как у коршуна.

— Где второй? — вопрошает незнакомец.

— Вот. — Великий Мастер выталкивает вперёд курчавого кареглазого пацанёнка. — Сгодится?

— Вполне, — кивает незнакомец. — Оплату вперёд.

Великий Мастер снимает с пояса увесистую мошну.

— Здесь всё.

Незнакомец взвешивает кошель на ладони, прячет за пазуху и наклоняется к Яромиру.

— Скажи-ка мне, кто ты таков?

— Я — княжич, — не без гордости заявляет Яр. — Наследник Перелесья и Дола. Мой отец — князь Мирслав, а дед — сам Багрян Синеус!

Незнакомец улыбается, но в глазах — лёд. Он тянет руку и касается серебряной подвески на груди.

— А это что?

Яромир краснеет и опускает голову. Ему стыдно от того, что хочется плакать. Плачут только девчонки! Чтобы сдержать слёзы, приходится закусить губу.

— Лунница, — поясняет за него Великий Мастер. — Досталась ему от матери. Она была поляницей.

— Славно, славно… — бормочет незнакомец и резко срывает цепочку с Яровой шеи. — То, что нужно. В самый раз.

Яр хочет попросить лунницу обратно, но не решается. Липкий безотчётный страх сковывает изнутри, лишает воли и голоса.

— Усади их рядом, — велит незнакомец, и Великий Мастер мгновенно выполняет просьбу.

Темноволосый мальчонка устраивается рядом с Яром на высоком табурете. Он тоже боится. Трясётся даже.

— Ты вправду князь? — шепчет украдкой.

— Конечно, — кивает Яр. Ему хочется казаться смелым и важным. — Самый настоящий. Потомственный!

— Тихо! — обрывает их незнакомец и приближается. Кладёт на плечо тяжёлую руку, а лунницу прислоняет ко лбу. — Ты ничего не почувствуешь. Ничего не почувствуешь и ничего не вспомнишь. Никогда.

Он начинает шептать незнакомые слова. От них всё плывёт и кружится. Дышать становится трудно. В глазах темнеет.

«Ничего не почувствуешь и ничего не вспомнишь. Никогда…»

Боль прошивает голову, и Яромир проваливается во мрак…

Удар сердца. Ещё один. И ещё. Вдох. Выдох. Снова вдох.

С великим трудом Ледорез разлепил глаза. Тело казалось чужим, тяжёлым, как чугун, и неповоротливым. Он попытался сесть, но не смог. Застонал.

— С возвращеньицем! — с ехидцей приветствовал Бахамут.

— Ты здесь! — Снеженика схватила за руку. Глаза её блестели от непролитых слёз.

— Хотеней… Вторжение… Лютоморцы… — бессвязно пробормотал Яр.

— Он снова бредит? — Бахамут встал у изножья. Вид у трепястока был тот ещё: вся физиономия в саже и копоти, сюртук разорван, рукав изляпан кровью.

— Не знаю, — с сомнением отозвалась Снеженика, и положила ладонь Яромиру на лоб. — Горячки нет.

Яр перехватил её ладонь и, злясь на собственное красноречие, выпалил:

— Хотеней раскусил Люсинку и отправит наймитов на верную смерть. Его люди устроят резню, а лютоморские йаарлы зайдут в Холмы с севера!

Тирада стоила непомерных усилий, и Яромир откинулся на подушки — отдышаться.

— Ну, точно. Бредит, — подытожил Бахамут.

Ледорез смерил трепястока сумрачным взглядом. Неужто не понимает, сколько всего надо предпринять⁈

Бахамут презрительно фыркнул. Мысли