Хранители Седых Холмов - Леока Хабарова

— Очухался, спящий красавец, и раскомандовался на пустом месте, — проворчал он. — Поздно предпринимать. Поздно! Мы по уши в дерьме!

Яромир вопросительно глянул на жену. Та опустила глаза.

— Вторжение уже началось, — изрекла сокрушённо. — Бои за Холмы идут полным ходом.

Яромир сглотнул. Бои идут полным ходом… Но… как же так?..

— Ты спал трое суток, дубина стоеросовая! — набросился Бах. — Нас всех чуть не угробили! А всё почему? Таки потому, что некий упёртый баран не соизволил вовремя откликнуться на чародейский зов! Благомысл тебя звал! Гордея звала! Мы все звали! А ты!.. Невежа!!!

Трепясток продолжал гневаться, но Ледорез не слушал. Он всё-таки сел, хоть голова и кружилась, как после попойки.

— Коня мне, — прохрипел он.

— Коня⁈ — Бахамут вытаращил зенки. — Какого-такого коня? Ты и встать-то не сможешь!

— Коня мне, — мрачно повторил Яромир. — И меч.

* * *

Яромиру хватило свечи, чтобы собраться. Он ополоснулся холодной водой из кадушки, наскоро сжевал половину мясного пирога, проглотил шесть сырых яиц и запил всё это квасом. Сменил нижнюю рубаху, влез в стёганый поддоспешник и нацепил кольчугу. Хорошую, справную, из воронёной стали. Опоясался ножнами. Снеженика подала ему рукавицы и помогла застегнуть плащ.

— Уверен? — спросила, когда он вышел за порог избушки.

Яромир кивнул.

— Дай знать, когда будешь готова, — сказал он.

— Ты поймёшь, — посулилась Снеженика.

Яр снова кивнул и двинул к тропке, но вернулся, не сделав и пяти шагов: захотелось поцеловать жену на прощанье. Снеженика обвила его шею руками и привстала на цыпочки.

— Сбереги себя, — шепнула.

— Сберегу, — пообещал Яр, поймал её ладонь и поцеловал пальцы.

В этот раз он ушёл, не обернувшись: пришло время последней схватки…

Глава 58

Хотенеевы рати вклинивались в Рубеж снова и снова. Пресветлый князь не жалел людей: часть его конников заплутала среди грибных колец, а целый отряд ополченцев потонул в болоте. Мавки постарались на славу! Молодые мужики так и сигали в топь, на ходу выпрыгивая из штанов. На тех, кто тонуть не торопился, сверху нападали стриксы: шипели, драли ратников когтями и зубами, выцарапывали глаза. Полуволки во главе с Лютенем положили полсотни Хотенеевых дружинников к северу от Волчьей речки, а Бахамут взорвал ещё четверых. Люсиника, обернувшись чудовищем, яростно билась с наймитами Гильдии.

Яр знал это, потому что это было известно Марию.

У зачарованного рва, что окружал замок, развернулась настоящая сеча. Ополченцы валили лес, наводили мосты, а дружинники рубили нечисть направо и налево. Хотеней стянул ко рву всех оставшихся конников, а на севере небо полыхнуло заревом: лютоморцы подожгли чащобу.

Плохо дело…

Битва вышла горячей. Стрелы сыпались градом, но Гордея Всеокая закрыла хранителей щитом. Юная Хавроша чудом умудрилась спалить один из наведённых мостов. Благомысл вызвал ветер — поднял настоящий буран. Потоки воздуха сбивали с ног и не давали ратникам приблизиться ко рву, но те всё равно пёрли, закрываясь предплечьями да щитами.

Яромир бился в первых рядах бок о бок с оборотнями, гаргульями, кикиморами, лешачихами и прочей нечистью. Рубил щиты, рассекал вражью плоть и с хрустом впечатывал затянутый в кольчужную рукавицу кулак в носы, виски и подбородки.

Ратники обступили толпой, теснили, удары обрушивались один за другим, но тревожило другое. Всадив кинжал кому-то в бок, Яр краем глаза подметил, что к уцелевшей переправе с боем прорвался небольшой отряд.

— Погань! — выцедил он и, обернувшись, заорал: — Жгите мост!

Юная Хавроша выскочила из-под чародейского заслона, рванулась вперёд, вскинула руку и… мгновенно покрылась ледяной коркой с ног до головы.

Яр выматерился. Сучий потрох! Чёртова Сипуха!

Он рубанул наотмашь и бросился к мосту сам, но налетел на очередную порцию ратников: пришлось биться. Вражий отряд тем временем начал переправу, но едва они достигли середины рва, перед ними возник Бахамут Красный.

— Приветы вам, милостивые государи! — гостеприимно сказал трепясток и взорвался.

Мост обвалился, и ратники с криками полетели вниз. Но не все. Не все…

Яр не сомневался: в лощине промеж холмов, как раз там, где скрывался в зарослях один из тайных переходов, мелькнула тёмная фигура. Мелькнула и исчезла, будто не было её вовсе. Проклятье. Кто-то хочет подобраться к Снеженике!

И чёрта с два у него это получится!

Яр вмазал очередному супостату, вырвал из чьих-то мёртвых рук щит и закрылся им, поймав четыре стрелы разом. Под плотным обстрелом он подбирался к краю пропасти: требовалось срочно перехватить лазутчика.

— Прикрой! — крикнул Яр Благомыслу… и обомлел: по сигналу боевого рога к обрыву вышли все Хотенеевы силы в полном боевом порядке.

Тысячи тысяч.

Шеренги копейщиков выстроились плотно, плечом к плечу. Ощетинились сулицами и двинулись вперёд. Тяжёлая конница грозилась смять горстку оставшихся защитников. Камнебитные орудия дали первые залпы.

— Их слишком много! — Гордея Всеокая удерживала купол из последних сил. Седые космы её растрепались, лицо от напряжения пошло пятнами. — Нам не высто…

Она не договорила. Ледяной шип пробил волшебную защиту, точно яичную скорлупу, и вонзился ворчливой чародейке в грудь. Седовласая менторша рухнула, захлёбываясь кровью.

— Гордеюшка! — Благомысл бросился к верной своей товарке. — Родимая!

Хотенеевы лучники ответили новым залпом.

— Без купола их не сдержать! — выпалил Марий.

— Знаю, — хмуро отозвался Ледорез и матюгнулся.

Хотеней давил числом, и сломать его ряды только чарами да заговорами не представлялось возможным: «Горыня» навёл на полки особую защиту, сомневаться не приходилось. А потому требовался удар. Внезапный и мощный. Но сил для него не имелось. Пока.

— Погань. — Ледорез крепче сжал меч, готовясь к худшему, но тут услыхал странный звук и нахмурился.

Бабье улюлюканье?.. Серьёзно?

С громогласным боевым кличем на полном скаку во фланг Хотенею вклинился конный отряд поляниц. Впереди на чёрном жеребце мчалась…

— Синегорка⁈ — Яромир не поверил глазам.

— Ну и живучая же красотка! — восхищённо изрёк Марий.

— Но… как она здесь?

— Не всё ли равно? — одёрнул Полумесяц. — Она даёт тебе шанс. Не упусти! С остальным потом разберёшься.

И то верно!

Поляницы ударили коротко, и тут же отступили, уводя за собой часть Хотенеевой рати, а над лощиной разнёсся протяжный вой: из чащи, рыча, вздыбливая шерсть и сверкая красными, точно угли, глазищами, появились полуволки. Вёл их Лютень. Огромный, мохнатый, яростный. Он ощерился, демонстрируя хищный оскал, и первым рванул