Зараза - Марина Владимировна Добрынина

Перемещаюсь к конюшням Дириска. У него стоит моя Пчелка. В самом деле, так гораздо удобнее — когда за лошадью ухаживает кто-то другой. Да и стоит это недорого. Впрочем, сейчас я в деньгах не нуждаюсь, и Пчелка — яркое тому доказательство. Не удивлюсь, если окажется, что нынешний султан — старший сын безвременно почившего недавно Гарея — умирает от зависти, когда видит мою кобылу.

Пчелка моя — кокетка, ей нравится всеобщее внимание. И потому к дворцу вер-айлиде мы подъезжаем танцующим шагом. При этом лошадка оглядывает прохожих томным взглядом из-под ресниц, будто призывая полюбоваться ее красой и статью. Как женщина, честное слово.

Спешиваюсь, передаю поводья лошади смазливому молодому конюху. Кстати сказать, он совершенно не похож на евнуха — стройный, ладный, усики на юной физиономии пробиваются. Но это к делу не относится. Меня приводят в приемные покои вер-айлиде, предлагают расположиться на диванчике, фрукты приносят и вино. Кошусь на это дело с подозрением. Помню я одни фрукты с вином… А потому ограничиваюсь лишь алкоголем, да и тот едва цежу.

Минут через пятнадцать в приемную вплывает Элиника. Срываюсь с места, приветствуя даму, кланяюсь. Сам, конечно же, ее разглядываю. Давно мы не виделись.

Она неплохо сохранилась для своих лет. Безусловно, ту надменную красавицу, в которую я в свое время был почти влюблен, она напоминает лишь отчасти, однако волосы у нее все еще темные, глаза — выразительные, а тело сохранило соблазнительные изгибы. Но она меня не волнует. Утратила былую прелесть, или это я приобрел иммунитет к воздействию пифий? По поводу иммунитета нужно будет выяснить.

— Садись, Ларрен, — холодно произносит вер-айлиде. Подчиняюсь.

— Разговор у нас с тобой будет сложный, — продолжает она.

На простой я и не рассчитывал. Но молчу.

— Жаль, что тебя тогда не прикончили, — заявляет Элиника, одаряя меня проницательным и горестным взглядом.

— Я не разделяю Ваших сожалений, — ухмыляясь, парирую я.

— А напрасно! Если бы мой сын не разводил дурацких церемоний, а просто свернул тебе шею, наш мир был бы счастлив и спокоен!

— Какая честь! Моя смерть — залог спасения мира.

— Не ерничай!

Не нравится мне такое начало разговора, и следует дать ей об этом понять. С выражением гнева на лице встаю и заявляю:

— Если это все, что я должен был услышать, пожалуй, я удалюсь.

— Сидеть!

А это просто удивительное хамство. Чувствую — и в самом деле, злюсь.

— Не стоит так вести себя со мною, сударыня, — рычу я в ответ.

— Ты во всем виноват! Ты должен искупить свою вину!

— Вам лично я не задолжал.

Некоторое время мы изучаем друг друга, причем я успеваю прийти к выводу, что Элиника слишком уж сдала, вон и щечки поплыли, и грудь опустилась, а также задуматься о том, сколько ей может быть лет. Уж точно не менее ста.

Наконец она со вздохом произносит:

— Сядь, пожалуйста, мне нужна твоя помощь.

Вот это уже другой разговор, а потому я занимаю прежнее место и готовлюсь к получению информации, однако, вместо этого выслушиваю вопрос:

— Ты завершил свои изыскания?

— Которые?

— По магии разума.

— Нет, конечно. Сами знаете, информации мало. Тема плохо разработана.

— А Кардагол?

— Все, что знал, он передал мне. А, кроме того, он — экспериментатор, не всегда может объяснить, что и как у него получилось.

— Да, я слышала.

Она замолкает. Терпеливо ожидаю продолжения. Начало меня уже заинтриговало.

— Понимаешь, Ларрен… Не знаю, с чего начать. Я утратила связь с Крионом.

— И?

— А перед этим мне было видение. Очень страшное видение… Будто все мои сестры… как бы перестали быть мне сестрами. Будто между нами была разорвана связь. И все так туманно…

— Замечательно. А я здесь причем?

— Ты должен…

— Повторяю еще раз. Я никому ничего не должен.

— Ларрен! Пожалуйста! Я очень прошу тебя! Ты — замечательный волшебник!

О, в ход пошли комплименты? Не ожидал.

— Отправься на остров, Ларрен!

Да… вот так сбываются мечты. Забавно, еще недавно я многое бы отдал, чтобы попасть на Крион. Сейчас мне это предлагают, а я отчего-то не испытываю радости. И, более того, уже подыскиваю в уме аргументы против этого предприятия. Пока нашел лишь один, который и озвучиваю:

— Отчего бы Вам самой, уважаемая, не отправится туда?

— Я боюсь.

— Боитесь?

Недоумеваю. Отчего-то я не думал, что этой женщине знакомо подобное чувство. Видимо, ошибался. Или она просто лжет, и причина ее нежелания появляться на острове заключается в чем-то ином. Ладно, мне любопытно, я сдаюсь.

— Как попасть на остров?

— Морем.

— А телепорт?

— Я не смогу передать ориентиры. Остров не слушается меня.

— Восхитительно. А высадиться-то я смогу? Меня не размажет каким-нибудь охранным заклятьем?

— Охранные заклятья сняты.

— Почему?

— Я не знаю!

— А откуда Вы знаете, что они сняты?

— Я отправляла туда людей, они проникли на Крион, после чего связь была с ними потеряна.

Откидываюсь на спинку дивана. Размышляю. Морем до острова при попутном ветре, впрочем, его-то я всегда обеспечу, двое суток пути. Другое дело, нужно ли мне это? Не проще ли отправить на корабль кого-нибудь из магов, чтобы он, взяв ориентиры с вставшего на якорь неподалеку от Криона корабля, вернулся за мной? Сам отвечаю на этот вопрос. Не проще. Едва ли я готов довериться мастерству в области телепортации какого-то неизвестного мага. Ладно, решено, плыву.

Об этом я и сообщаю Элинике.

— Спасибо, — шепчет она, хватает мои ладони в свои и заглядывает в глаза этаким особенным взглядом. И я тут же окончательно решаю, что магия пифий на меня больше не действует, а потому прощаюсь и торопливо исчезаю, велев напоследок отвести Пчелку обратно к Дириску. Сейчас мне не до красования перед публикой. Доберусь и телепортом.

Верлиозия

На третий день моего пребывания на Крионе остров со всеми его обитателями был полностью в моем распоряжении. Ровно как и гости острова, которых за это время прибыло около двух десятков. Становилось скучно. Очень скучно. Окончательно я это поняла, когда пифия по моей просьбе нырнула со скалы в море. До моря было далековато, она не допрыгнула и разбилась о прибрежные валуны.

— Упс, — буркнула я, поняла, что происшедшее не радует, и уныло уставилась на приближающийся к острову корабль. Новая порция послушных идиотов.

Надоело.

Скучно.

За время пребывания на Крионе я изучила карту этого мира. Он велик, и пришла пора расширить мою площадку