Когда она улыбнулась - Настя Ханина

Всё же… Это куда уютнее, чем дома… Там никогда не пахнет готовкой, не слышно шипения чего-то в жире или шума вытяжки. Всегда абсолютная идиллия — мягкая музыка время от времени, а основное время — тишина, нарушаемая лишь шагами и редкими разговорами сотрудников.

— Острое любишь? — она в упор смотрит на меня, вновь скрестив руки на груди; на её губах играет усмешка. Она меня спалила. В чём? Я уже битые десять минут разглядываю её.

— Не слишком, — в ответ мне следует лишь кивок, сопровождаемый наглым взглядом: «Признай. Ты пялился», — гласил он. Ну а что я? Спорить толку ноль — меня поймали с поличным, остается только отвернуться и контролировать свой взгляд. Ладно, пытаться контролировать.

Вскоре Лена пригласила за стол, предварительно сервировав его. Нет, ну что ни говори, а это её очень выдаёт. Сколько я ни ходил к друзьям со средним достатком — стол они сервировали без заморочек — максимум красиво оформленными бумажными салфетками, сложенными в салфетницу, если они и вовсе те не лежали просто на столе.

— Ты где таким манерам научилась, Несмеяна?

— Дома, — фыркнула та, накладывая лопаточкой для готовки мою порцию в идеально вымытую белую тарелку. — И какая ещё Несмеяна? — словно опомнившись, спрашивает она, поднимая на меня сердитый взгляд, за которым прячется веселье.

— А что мне остаётся? Мне только ухмыляешься, а другим улыбаешься во все тридцать два. Скажи честно. Не мучай меня. Мы с тобой были раньше знакомы, я тебя чем-то обидел, и теперь я в твоём ЧС и на меня у тебя нет улыбок?

Она снова фыркает, отворачиваясь:

— Будь мы знакомы, я бы не готовила тебе сейчас.

Это пришлось проигнорировать — такой внимательный взгляд на меня бросила Лена, но удержаться не смог:

— Да и вообще…! Леной её звать нельзя, Еленой зовите! — я улыбнулся, глядя в её глаза, когда она тоже села за стол. — А мне не нравится, как звучит. Будто пришёл на сделку, а не домой. Уж если не Лена, то лучше Несмеяна, или у тебя другие варианты есть?

— Ду-рак, — бурчит та и, кажется, даже у виска покрутить собирается. — Ешь давай — остынет.

— Приятного аппетита, — улыбаюсь я и накалываю кусочек на вилку. Она внимательно наблюдает за мной, ожидая реакции. И это... восхитительно! Мясо во рту просто тает, а томат добавляет приятной кислинки.

— Вкусно, — вместо всех восхищений говорю я. Ну да, а что? Самое сокровенное таят в себе.

— И это всё? Слушай, чем ты питался в общаге? Твоя мама передачки тебе приносила или кто-то из девочек готовил как мишленовские повара?

— Можешь об этом не волноваться, твою стряпню я тоже с радостью покушаю.

— Ах, стряпню, значит? — она хмыкает. — Ну-ну. Вот хочешь, я тебе завтра реально стряпню забахаю?

— Да ну что ты, меня более чем устраивает нынешняя еда, — слащавая улыбочка растекается на моём лице, а Лена лишь качает головой.

— Во сколько у тебя завтра пары?

— С восьми, — улыбка моментально исчезает, уступая место страдальческой гримасе.

— Подвезешь тогда? Меня обычно Даник подвозит, но сейчас ему не по пути стало, — Даник? Серьёзно? Ну что за… Боже… Я даже слова придумать не могу! Розовые сопли. Вот что это.

Через пару минут телефон Лены звонит, и она удаляется ответить, правда, так и не возвращается, так что доедаю я в одиночестве. Убрав за собой со стола и вымыв посуду, я уговариваю себя сесть за работу, которая занимает меня до часу ночи.

Глаза насыпаны песком, спина и шея затекли, а об онемевшей заднице и говорить не стоит, но я всё же заставляю себя принять душ. И вот в полвторого ночи я только выхожу из ванной и вижу слабый свет, доносящийся из кухни.

Хмурюсь и направляюсь туда. Обычно я работаю в наушниках, но громкость в них невелика, так что если бы Лена ходила по квартире, я бы слышал, но я не слышал, поэтому думал, что она уже спит без задних ног.

Первое, что вижу — силуэт у окна, второе, что различаю, это вид из окна. Снег падает настолько крупными хлопьями, что я различаю их даже стоя у входа на кухню.

— Лен? — шепчу и надеюсь, что не напугаю ее. — Чего не спишь?

— С тебя пример беру, — она фыркает и оборачивается. — Заснуть не могу, решила вот молока с медом выпить, а тут, — она кивает на окно, — красота такая.

— Да… Красота… — почему-то я растерялся, словно ребенок, впервые увидевший подарки под елкой. — Ну… Спокойной ночи тогда? — я слежу за тем, как она подходит к раковине и моет кружку, как вытирает руки о полотенце и как выключает свет над вытяжкой, погружая всю квартиру в полную темноту.

— Спокойной ночи, — она легкой походкой проплывает мимо меня и неслышно скрывается в моей комнате.

Я, словно в каком-то тумане, дохожу до своей комнаты, ложусь на мягкую постель и привычно быстро отрубаюсь.

Глава 6

ЕЛЕНА

Закрываю за собой дверь в комнату и оседаю на пол. Что за чёртово издевательство?!

Перед глазами вновь встаёт его образ, идеальный до невозможности.

Острые скулы лица, ровные зубы и весьма острые клыки. Серые холодные глаза, тонкие губы и слегка растрёпанные волосы. Чёрная водолазка, хорошо подчёркивающая кадык и идеальную, в меру тонкую и длинную шею. Рукава водолазки, закатанные до локтей, открывают вид на сильные руки и длинные пальцы... Боже... Я говорила, что у меня фетиш на пальцы и руки? Говорю. У меня фетиш на красивые, длинные пальцы и сильные руки, на которых видны вены... И... Будет сложно, потому что этот человек имеет при себе их оба и ещё несколько моих фетишей, но чуть более малозначащих — те же широкая спина и кадык.

О. Мой. Бог. Это будет ужасно сложно, но пускай всё получится, и я имею в виду не нашу с ним возможную любовь, а мой будущий проект.

Заставляю себя успокоиться, трижды вдохнуть и выдохнуть и по возможности выкинуть из головы его руки. (Ох уж эти руки!!!). Переодеваюсь в домашнюю одежду и решаюсь приготовить «праздничный» ужин в честь начала проекта.

К готовке я никогда не испытывала нежных чувств, но и особой ненависти тоже, иногда она даже помогает расслабиться, сосредоточиться на чем-то одном и не думать о постороннем.

Во время ужина мне звонит мама, и почему-то чуйка мне подсказывает, что ничего хорошего