Когда она улыбнулась - Настя Ханина

— Да… Ну… Мог и разбудить… Ничего страшного не случилось бы.

— Мне показалось, что ночью ты не выспалась. Разве не нужно сказать мне спасибо, что я дал тебе возможность подремать?

— Спасибо, — она кивает, глядя на дорогу.

— Хочешь на ужин что-то приготовлю? Раз мы сегодня рано дома…

— У тебя разве живот не болит?

— Болит, но это совсем не криминально, к тому же я недавно выпила еще одну таблетку обезбола, так что нормально.

— Ну, я тебе правду скажу. Я сосисочно-сарделичный любитель. Так что если ты просто отваришь сардельки и картошку, то я буду доволен жизнью.

— Никогда бы не подумала, что ты любишь поесть по-простому, — на это я лишь пожимаю плечами.

Лена уходит на кухню, а я в свою комнату и сегодня, наконец, сразу переодеваюсь в домашнюю одежду. Свободные майка и штаны мне нравятся куда больше, нежели водолазки и брюки, в которые я буквально врос из-за универа.

— Почитать, что ли, что там вообще на этот семинар от меня запрашивают? — бормочу себе под нос, по привычке включая ноутбук.

Письмо, которое мне отправил профессор, висит неоткрытым самым первым среди входящих.

Тяжело вздохнув, начинаю его читать. Нет. Я определенно понимаю, что это будет плюс несколько баллов при зачете, но… Я не хочу-у-у-у…! И так нагрузка большая, когда я должен всем этим заниматься, позвольте узнать?

Нет. Не сегодня точно. Сегодня я буду спать. Лягу рано и завтра… Во сколько у меня там первая пара? В час, кажется? О! И завтра только в двенадцать встану! Ну красота же!

Покинув комнату, я ретируюсь на кухню, где мой желудок уже радуют запах сосисок. Заглядываю через плечо Лены, разглядывая, чем она занимается сейчас, и, поняв, что она чистит картошку, молча беру второй нож и присоединяюсь к ней.

Когда картофель заканчивается, Лена отсылает меня с территории готовки и просит, цитирую: «приземлить уже куда-нибудь свою задницу», так что я заваливаюсь на диван и включаю первый попавшийся канал. Новости. Там будет парад, здесь — новогодний поезд, лучшие подарки и тенденции этого года.

— Готово, — она кивает на накрытый стол.

Первым снимаю пробу вновь я, и это мне понравилось куда больше, чем предыдущая еда, над которой заморачивалась Лена.

— Ну как?

— Как всегда и бывает с сардельками и пюре — вкусно, — я улыбаюсь ей и накалываю еще один кружок сардельки. — Спасибо, что не моришь меня голодом.

— Приятного аппетита, — она хмыкает и тоже начинает есть. — А… у тебя много домашки?

— Ну как тебе сказать? Только огромный проект, который я не собираюсь делать в ближайшее время. А что?

— Не хочешь… кино посмотреть…? — спрашивает она, упрямо глядя в свою тарелку.

— Да… Почему бы нет? — я улыбаюсь, видя, что она всё же поднимает на меня взгляд, и подмигиваю, мол: «Не напрягайся». Встаю из-за стола и начинаю мыть посуду. Должна же быть какая-то справедливость? Она мне еду приготовила, пока у неё живот болит, надо хоть посуду помыть…

— Оставь, я помою.

— Не стоит, доедай и выбирай фильм.

Через пятнадцать минут мы уже лежим на раздвинутом диване с задернутыми шторами.

— Ты боишься ужастиков? — она лукаво щурит глаза, забираясь на диван с ногами и накрывая себя одеялом.

— Не особо. Знаю только, что смотреть их на ночь — не самая лучшая идея.

— Да брось, что может случиться?

— Вот сплюнь, а? Всегда, когда говорят: «Да что может случиться?», обязательно что-то случается.

— Неужто наш дедушка испугался?

— Опять ты за своё? Детям, в таком случае, ужастики вообще смотреть запрещено, — ну да. А что мне, молчать что ли? Ага, сейчас! С ней молчать вообще нельзя!

На это она лишь фыркает, хотя перепалка, кажется, ее развеселила.

Лена ложится рядом и включает фильм, кстати… Стереосистема тут дай бог: как в кинотеатре.

Не знаю, что это за ужастик, но актеры в нем играют на отвали. Да и все спецэффекты… Бред — одним словом, но Лена время от времени дергается.

Два часа мучений прошли даром, я вообще не испугался, а даже заснул, правда выспаться мне не дали — моя сожительница ткнулась в меня. Вот тут я реально испугался. Так резко из дремоты меня еще, пожалуй, никто не доставал.

— Ты чего? — хриплю я и как-то даже не задумываясь, начинаю гладить её по спине, правда ответа не следует.

Она рвано дышит мне в шею, отчего по коже расползаются мурашки.

— Лен… Ты бы это… В другое место дышала… — да, с самого рождения я решил не выделяться и, как и у многих, организм реагировал именно на прикосновения к шее. Дышать, кстати, резко перестали.

— Там… Всё? — шепчет она мне в шею через несколько секунд, от чего новый табун мурашек посетил мою кожу.

— Да… Титры идут… Несмеяна, правда, давай, двигай в другое место.

Лена быстро отстраняется, садясь ровно. С минуту мы молчим. Я восстанавливаю дыхание, глядя в стену, а Несмеяна… Не знаю, о чём она думает.

— Нет… Ну вот ты мне скажи… Кто ставит скримера в самый конец… Когда зритель уже расслабляется…

— Режиссёры, — неловко улыбаюсь я, глядя ей в лицо, на котором всё ещё отражаются смесь смущения и страха. — Что, такой страшный?

— ДА УЖАС ПРОСТО, КАКОЙ ОН СТРЁМНЫЙ!

Я смеюсь и сползаю вниз по дивану, принимаю удобное полулежачее положение.

— Спать-то сможешь?

— Конечно, я ж не ребенок, — она фыркает, а я слежу за тем, как она встает с дивана и сначала с опаской глядит в коридор и только потом выходит из пусть и слабо, но освещенной гостиной.

— Ну-ну, — усмехаюсь я себе под нос, переводя взгляд обратно на экран телевизора, где все еще идут титры.

— МУЕ-ХЕ-ХЕ! — в самый конец, на последнюю минуту титров, вновь вставляют скримера, от чего я дергаюсь, правда, происходит это больше от звука, которым он сопровождался, нежели от какой-то недоделанной мумии.

Выключаю телевизор и задвигаю диван обратно. Принимаю душ и возвращаюсь в свою комнату, зачем-то обернувшись на дверь Лены. Шея, еще помнящая ощущение ее дыхания, снова стала теплее и пустила по телу новую череду мурашек.

Не задумываясь прикладываю руку к коже и пару раз провожу вверх и вниз, прогоняя ощущение тепла.

Глава 8. День 6

ЕЛЕНА

Каждая суббота — мой день откисания в кровати после немногочисленных пар, поэтому сейчас я лежу в постели, уютно свернувшись в клубок с плотно задернутыми шторами, которые не пропускают свет.

Не знаю, сколько мне удается проспать —