После развода. Колкие грани счастья - Лана Полякова

Усилием отодвинула анализ на потом и уже более сосредоточенно оглянулась вокруг. Так! Что мне нужно?

Мне нужно понять, в каком направлении двигаться, прочувствовать, к какому стилю сейчас больше тяготеют заказчики. Что продаётся лучше и куда ускакала дизайнерская мысль за то время, пока я не интересовалась её движением.

На третий час моих блужданий Максим взмолился:

- Мам, давай хоть в кафе посидим! Сколько можно?

- Ох! – усовестилась я и, оглянувшись, предложила, — пойдём вон туда?

Сын, прочувствовав момент, попросил:

- Может, пиццу?

- Давай, — улыбнулась я ему.

Не очень люблю фастфудовскую, но ничего страшного от одного раза не произойдёт!

Уже расположились с Максом за столиком, когда я услышала знакомый голос. Только услышав его, мои мурашки ожили и поселились между лопаток.

Я когда раньше встречала описание этого явления, то была уверена, что это или преувеличение, или такой писательский ход. И только теперь, после пятнадцати лет брака и после развода я поняла, что эта штука реально существует. И назвать её как-то по-иному я не знаю как. Это не мороз, нет. И не просто приподнятые мелкие волоски. Это какие-то самостоятельной жизнью живущие на моём теле существа!

Я медленно повернула голову в сторону волнующего голоса, и наши глаза встретились.

Глава 9

Как-то само собой так случилось, что в течение получаса мы все выдвинулись в сторону квартиры Андрея Александровича.

Мне неудобно было отказать, но и неловко соглашаться.

Как только загрузились в нашу машину, и я пристроилась в хвост к джипу директора, Максим не выдержал и сказал, подбадривая меня:

- Мам, не тушуйся! Ты ему просто сделай, как у нас дома. А деньги он платит приличные. Нам ведь нужны деньги, мам!

- Нужны, — вздохнув, согласилась я.

Пустое, гулкое и безжизненное пространство встретило нас в высотном доме на Соколе. Три спальни, гостиная с эркером, хорошая, квадратная кухня с большим окном, ещё одна лоджия в спальне… Холл с выходящей из него террасой. Я вышла, осторожно притворив двери, и застыла ненадолго, заворожённая открывающимся видом на Москву.

Холодное зимнее солнышко расцвечивало низкие облака вдали. А синева у горизонта намекала, что нужно поторопиться. Скоро вечер.

Прекрасный вид и хорошая квартира. Единственный её недостаток — крошечный коридорчик. Скорее тамбур. Но это решаемо, в принципе.

- Красиво, — негромко проговорил директор почти мне на ухо, и я вздрогнула.

Не ожидала его услышать так близко от себя.

- Очень, — ответила я, смутившись.

Ветерок принёс запах, исходящий от Андрея Александровича и я, вдохнув, задержала дыхание.

Меня волновал мой директор. Будил во мне непонятые чувства. Я терялась рядом с ним. Мне вообще вредно приближаться к нему ближе, чем на полметра!

- Прошу прощения, — я сделала шаг в сторону и вошла в комнату, убегая от соблазна на террасе.

Возможно, чуть более поспешно, чем это принято. Но мне нужно сосредоточиться на деле, а не млеть, нюхая чужого мужчину!

В квартире начинали ремонт и бросили его на полдороги. Причём такое чувство, что к ремонту приложили руки разные люди в разное время. В одной из спален был выстелена пробковая доска приятного натурального оттенка, а в другой, так понимаю, собирались делать наливной пол…

- Андрей Александрович, простите, у вас большая семья? И если, можно, какие увлечения у вашей жены, чем интересуются ваши дети? – спросила, уже прикидывая, как бы я обустроила это помещение.

- Жены у меня нет, – быстро ответил директор, продолжая спокойно и без надрыва, — Я почти год, как разведён. Воспитываю… ну как воспитываю, со мной живёт сын. Ему шесть лет будет в январе.

Андрей Александрович помолчал немного и добавил, пожав плечами:

- Сыном занимается моя мама, в основном. Она здесь недалеко обитает — на Алабяна. Я поэтому и купил квартиру в этом районе.

Он прошёл к окну, повернулся и присел на подоконник. Взлохматил каким-то трогательно-мальчишеским жестом себе волосы и, приподняв брови, сказал:

- Ещё у моего сына есть няня. Она подстраховывает нас. И если мама по какой-нибудь причине не может забрать Макара из сада, то подключается Анна Борисовна.

Интересы… - Андрей Александрович задумался на мгновение и, пожав плечами, произнёс, — Какие могут быть интересы у шестилетки? Понятия не имею, если честно.

-Макс, ты помнишь, что тебе нужно было в шесть лет? – спросил он у моего сына, в этот момент показавшегося в проёме несуществующей двери.

- В шесть я поступил в подготовительный класс музыкальной школы, — усмехнулся Максим.

А потом, подойдя ближе, спросил меня:

- Сколько мне было лет, когда мы с тобой пошли на айкидо?

- Почти семь, – ответила я, не понимая, зачем это ему сейчас.

- А тебе? Я говорил, наш тренер ждёт тебя и сожалеет, что не приходишь больше? – продолжил Макс.

Я чуть нахмурилась, но ответила:

- А мне было на семь лет меньше, чем сейчас. Говорил, котик. Ты же знаешь всё, зачем переспрашиваешь вновь?

- Вы с мамой вместе ходили к одному тренеру? – переспросил Андрей Александрович Макса.

- Мы с мамой вместе и на скалолазание ходили, и на курсы художественной резки по дереву, в шахматный клуб, и на курсы акварели. С одним учителем занимались итальянским языком, да и проще придумать то, чем мы с мамой не занимались вместе, — откровенно хвастался Максим.

Он настолько явно мной гордился и так откровенно рекламировал меня перед директором, что я уже собралась как-то пресечь этот поток хвастушек, но меня перебили:

- Ничего себе у вас насыщенная жизнь! – восхитился Андрей Александрович.

- Да! – с гордым видом проговорил Максим.

Я улыбнулась сыну и перевела разговор в деловое русло:

- У вас есть план квартиры? Перешлите мне, пожалуйста. Я должна подумать несколько дней. А после я предложу вам варианты.

Затем повернулась и, направляясь к выходу, ещё раз заглянула на кухню.

Вид из огромного окна притягивал мой взгляд. Весь город как на ладони. Вероятно, вечером завораживающее зрелище. Можно очень уютно обыграть это великолепное окно…

- Я задержал вас. Поужинаете со мной? – Спросил директор, подходя опять невозможно близко.

- Это неудобно и лишнее. Спасибо за предложение, но нам нужно уже выезжать домой, – поспешно отказалась я,