Павел I - Коллектив авторов

часто отсутствовали в расположении своих частей, не утруждали себя учениями. Одним из первых мероприятий павловского царствования стало ужесточение дисциплины в гвардии: обязательное ношение мундира, ежедневные строевые учения; все офицеры обязаны были немедленно вернуться к месту прохождения службы. Изменялся и покрой мундиров – они становились скромнее и проще. В армии вводился новый устав, созданный по прусскому образцу. Эталоном служили гатчинские войска, сразу же превратившиеся для гвардейцев в объект насмешек, тем более что офицеры-гатчинцы не могли похвастаться знатным происхождением. Тем не менее часть нововведений Павла I прижилась в русской армии, например команда «марш!», заменившая существовавшее до того времени в армейском обиходе «ступай!», фельдъегерский корпус, павловские вахтпарады[3] и инспекции в армии. Причина резко негативного отношения российского общества к павловским военным реформам крылась, в первую очередь, в изменении положения дворянства. Военная служба снова, как в царствование Петра I, становилась обязательной для дворян: не прошедший через нее не мог поступить на службу гражданскую. Дворянство, отстаивавшее свое привилегированное положение на протяжении всей первой половины XVIII в. и добившееся их подтверждения Жалованной грамотой 1775 г., восприняло все нововведения павловского царствования как посягательство на свои привилегии.

Павлу I казалось необходимым в глазах общества подтвердить законность своего происхождения, сомнения в которой посеяла Екатерина II. Он решил показать обществу преемственность не с матерью, по его мнению узурпировавшей власть, а с отцом – легитимным монархом. Склонность императора к театральным эффектам проявилась в церемонии перезахоронения останков отца в день похорон матери, 2 декабря 1796 г. Прах Петра III из Александро-Невской лавры был торжественно перенесен в императорскую усыпальницу в Петропавловской крепости вместе с гробом Екатерины II. Все это должно было выглядеть так, словно Павел I вступает на престол после своего отца. В опалу попали участники дворцового переворота 28 июня 1762 г.: А. Г. Орлову, как вероятному убийце отрекшегося императора, было предписано сопровождать гроб Петра III, Е. Р. Дашковой – немедленно покинуть Петербург.

Вскоре после воцарения Павел I обратился к вопросу, волновавшему его еще в период наследничества. Он осознавал необходимость упорядочения процедуры передачи власти. Принятый 5 апреля 1797 г., в день коронации, акт определял порядок наследования престола по мужской линии, а Учреждение об императорской фамилии подробно оговаривало права родственников монарха. Так Павел ликвидировал «главный пробел, который оставался в основном законодательстве XVIII в.»44. Последний документ на сто лет регламентировал положение членов императорской фамилии – до нового учреждения, утвержденного Александром III в 1886 г.

В день коронации был опубликован еще один документ – Указ о трехдневной барщине, ограничивающий время крестьянских работ на помещика тремя днями в неделю. Издание этого документа было продиктовано не столько заботой о крестьянах, сколько стремлением регламентировать их отношения с помещиками. Впервые самодержавная власть «встала между помещиком и крестьянином». Для Павла, как для типичного восточного деспота, «государя всех сословий», все подданные были на одном уровне, под его властью, они «по отношению к нему выступали как одна общая масса и в этом плане были между собой равны». Ко всем он применял «общий уравнительный принцип»45, который В. О. Ключевский справедливо назвал «общим бесправием»46. Об этом свидетельствует и приведение крепостных крестьян к присяге новому императору наравне с остальными сословиями.

Историки неоднократно отмечали, что «новое царствование с первых же дней сделалось отрицанием предыдущего»47. Это касалось не только внутренней, но и внешней политики. В первые дни после воцарения Павел I встретился с одним из руководителей польского восстания Тадеушем Костюшко, который содержался в Петербурге в качестве пленника, и объявил о его освобождении и об амнистии всем пленным полякам. Но это решение императора лишь на первый взгляд противоречило политике предыдущего царствования. Павел I не собирался аннулировать территориальные разделы, проведенные Екатериной II, а хотел добиться стабильности на западной окраине России. А намерение Наполеона восстановить независимое польское государство подтолкнуло Павла к созданию новой антифранцузской коалиции.

Еще наследником Павел высказывал мысли о том, что завоевательные войны разоряют страну. Вступив на престол, он объявил о невмешательстве в европейские дела. Однако в эпоху наполеоновских войн, менявших карту Европы, Россия не могла находиться в стороне. Оккупация Наполеоном острова Мальта, резиденции рыцарского ордена, обратившегося за помощью к российскому императору, привела к отправке эскадры под командованием адмирала Ф. Ф. Ушакова в Средиземное море. Этот же остров стал яблоком раздора в антифранцузской коалиции: после его захвата Великобританией Павел I вышел из коалиции, заключив в 1800 г. союз с Францией. Бывшие противники приступили к подготовке совместного похода в Индию, британскую колонию. Сборы были прерваны смертью российского императора.

Павел I испытал сильное влияние идей не только эпохи Просвещения, но и пришедшего ей на смену на рубеже XVIII–XIX вв. романтизма. Впечатлительной натуре императора как нельзя лучше соответствовало бытовавшее в то время представление о романтике Средневековья. Павел представлял себя последним рыцарем, вставшим на защиту монархии. При этом у него было достаточно здравого смысла, чтобы осознавать несоответствие средневековых рыцарских идеалов и реалий Нового времени (недаром стены Гатчинского дворца украшали гобелены с изображениями Дон Кихота, к которому его создатель – испанский писатель Сервантес – относился с иронией). «Рыцарство» Павла I было скорее проявлением его любви к театральным эффектам, наложившей отпечаток и на его политику, внутреннюю и внешнюю.

В России было учреждено великое приорство (отделение ордена). Возник парадокс: внутри католического рыцарского ордена появилось православное отделение. В 1798 г. Павел издал высочайший манифест об установлении в пользу российского дворянства ордена св. Иоанна Иерусалимского. После того как магистр ордена без боя сдал французским войскам Мальту, рыцари лишили его сана. Следующим магистром стал российский император, к титулу которого добавились слова «и Великий Магистр Ордена Св. Иоанна Иерусалимского». Указ 1799 г. увеличил число командорств[4]. Для приобретения командорства требовался военный ценз и денежный взнос. Резиденция ордена была перенесена в Петербург; капитул[5] его помещался в бывшем дворце графа М. И. Воронцова на Садовой ул. (ныне Суворовское училище, где сохранилось здание Мальтийской капеллы).

Ежегодно 24 июня в Павловском дворце устраивались орденские праздники св. Иоанна Иерусалимского, на которые съезжались все кавалеры и чины ордена. В Кавалерском или Большом тронном залах проходили приемы, на Парадном поле зажигали девять костров. Следующий день начинался торжественным богослужением, после которого император принимал поздравления в Тронном зале. В Большом зале накрывался обед на сто семьдесят персон, в Картинной галерее играл оркестр и пел хор певчих Придворной капеллы под руководством Д. Бортнянского.

Даже в магистерстве Павла проявилась его непредсказуемость: он объявил войну Испании из-за того, что испанское правительство не признает в нем главу Мальтийского ордена. Это же свойство российского императора проявилось и