Исландские саги. Том II - Коллектив авторов

Однажды, когда люди пошли к Скале Закона, Мёрд назвал своих свидетелей и начал тяжбу с Хрутом по поводу приданого дочери, предъявив иск на девятьсот локтей сукна. Он требовал немедленной уплаты, а также возмещения в три марки в случае отказа от немедленной выплаты. Он обращался к суду четверти[200], которому надлежало разобрать это дело по закону. Он объявил об этом во всеуслышание на Скале Закона.

В ответ на это Хрут сказал:

– Ты затеваешь тяжбу больше из жадности и честолюбия, чем из добрых побуждений и благородства. Но я могу ответить тебе, потому что мои деньги еще не попали в твои руки. Я объявляю и призываю в свидетели всех стоящих здесь, у Скалы Закона, что вызываю тебя на поединок. Я ставлю в заклад все приданое и еще столько же. Пусть тот из нас, кто победит другого, владеет всем этим добром. А если ты откажешься биться со мной, то все твои притязания теряют силу.

Мёрд промолчал и стал совещаться со своими друзьями. Ёрунд Годи сказал ему:

– Не нужен тебе наш совет в этом деле. Сам знаешь: будешь биться с Хрутом – потеряешь не только добро, но и жизнь. А ему что, он и ростом взял, и отваги у него хватает.

Тогда Мёрд заявил, что не будет сражаться с Хрутом. Тут у Скалы Закона поднялся большой шум и крик, и Мёрд был очень пристыжен. А затем люди поехали с тинга домой.

Братья Хёскульд и Хрут поехали на запад, в Долину Дымов, и по пути заехали в Рощу. Там жил тогда Тьостольв, сын Бьёрна Золотоноши. В тот день шел сильный дождь, люди промокли, и для них был разведен огонь. Тьостольв сидел между Хёскульдом и Хрутом, а два мальчика, которые подкармливались в его доме, играли на полу, а возле них девочка. Они много болтали, потому что были еще неразумными. Один из них сказал:

– Я буду Мёрд и вызову тебя на суд, потому что ты не жил со своей женой.

Другой отвечал:

– А я буду Хрут и откажусь вернуть приданое, если ты не будешь биться со мной.

Они повторили это несколько раз. Среди домочадцев раздался хохот. Хёскульд рассердился и стегнул мальчика, который назвался Мёрдом, лозой. Удар пришелся по лицу и рассек кожу. Хёскульд сказал мальчугану:

– Вон отсюда, и не смей шутить над нами.

Но Хрут сказал ему:

– Подойди ко мне.

Мальчуган подошел. Хрут снял золотое кольцо с пальца и дал ему, сказав:

– Уходи и смотри больше никогда никого не задевай.

Мальчик пошел и сказал:

– Я никогда не забуду твоего благородства.

Хрута хвалили за этот поступок. Затем они поехали к себе домой, на запад, и на этом кончается их история с Мёрдом.

IX

Теперь надо рассказать о Халльгерд, дочери Хёскульда, которая тем временем выросла и стала очень красивой девушкой. Она была высокого роста, и ее прозвали поэтому Длинноногой. Волосы у нее были очень красивые и настолько длинные, что могли закрыть ее всю. Но нрава она была вспыльчивого и тяжелого.

Ее воспитателем был Тьостольв. Он был родом с Гебридских островов. Он был силен и искусен в бою и убил много людей, но ни за кого не уплатил виры. О нем говорили, что не ему исправлять нрав Халльгерд.

Жил человек по имени Торвальд. Он был сыном Освивра. Его двор стоял на Побережье Средней Горы и назывался Гора. Торвальд был богат. Ему принадлежали Медвежьи Острова, расположенные в Широком Фьорде. Оттуда он получал вяленую рыбу и муку. Торвальд был человек сильный и учтивый, но горячего нрава.

Случилось раз, что отец с сыном заговорили между собой о том, где бы сыскать жену Торвальду. Кого ни перебирали, все казались сыну неподходящими. Тогда Освивр спросил:

– Не хочешь ли посвататься за Халльгерд Длинноногую, дочь Хёскульда?

– Хочу, – говорит тот.

– Вам будет не так легко поладить, – сказал Освивр, – нрав у нее тяжелый, да и ты крут и неуступчив.

– Все же попытаю счастья, – говорит тот. – Все равно меня не отговоришь.

– Тебе с ней жить, – говорит Освивр.

И они поехали свататься в Хёскульдов Двор, и их там хорошо приняли. Они сразу сказали Хёскульду, зачем приехали, и начали сватовство. Хёскульд ответил:

– Мне все о вас известно, но я не хочу обманывать вас: нрав у моей дочки тяжелый. А красоту и учтивость ее вы сами видите.

– Ставь свои условия, – ответил Торвальд. – Нрав ее не удержит меня от сговора.

Затем они стали говорить об условиях, и Хёскульд не спросил согласия дочери, потому что ему хотелось поскорей выдать ее замуж. Они договорились обо всем. Затем Хёскульд и Торвальд ударили по рукам, и Халльгерд была помолвлена с Торвальдом, и Торвальд с Освивром поехали домой.

X

Хёскульд сообщил Халльгерд о сговоре. Она сказала:

– Теперь я уверилась в том, о чем уже давно догадывалась. Ты не так крепко любишь меня, как всегда говоришь, раз даже не счел нужным пригласить меня на сговор. И не такой уж, по-моему, этот брак прекрасный, как тебе кажется.

Видно было, что она чувствует себя так, словно ее выдают за первого встречного. Хёскульд сказал:

– Что мне за дело до твоего честолюбия! Оно мне не помеха в делах. Я решаю, а не ты, раз нет между нами согласия.

– У тебя и твоих родичей честолюбия хоть отбавляй, – говорит она. – Неудивительно, что оно есть и у меня.

И она ушла.

Она пошла, понурив голову, к своему воспитателю Тьостольву и рассказала ему, что с ней собираются сделать. Тьостольв сказал:

– Не тужи. В другой раз не выдадут тебя замуж без твоего согласия, потому что я сделаю все, чего бы ты ни пожелала, не трону лишь твоего отца и Хрута.

Больше она об этом не говорила. Хёскульд приготовился к свадебному пиру и поехал созывать гостей. Приехав в Хрутов Двор, он вызвал Хрута из дому для разговора. Хрут вышел к нему, и Хёскульд рассказал ему про сговор и пригласил к себе.

– Не обижайся, – добавил он, – что я не сообщил тебе об этом сговоре раньше.

– Я предпочел