Миссия Бога - Кристофер Райт

Итак, Бог объявляет о цели избрания Израиля в контексте остальных народов. Он говорит о «чести, славе и великолепии». Чьи они? На первый взгляд кажется будто речь идет об Израиле. Но непосредственно связанный с этим отрывком следующий, Втор. 28, 9-10, показывает, что языческие народы не просто выкажут уважение к Израилю. Они сделают это потому, что познают Бога, которому он принадлежит: «и увидят все народы земли, что имя Господа нарицается на тебе». Итак, репутации Яхве и Израиля неразрывно связаны между собой. Такова непреложная природа завета. И эта репутация зависит от послушания (или непослушания) Израиля условиям завета.

В этом заключается и необходимая подоплека избрания. Яхве, решившись связать судьбу Израиля со своей, связал и свою судьбу с судьбой Израиля. Оценка, которую народы вынесут Израилю, будет вынесена и самому Яхве, сознательно избравшем столь рискованную стратегию миссии. Так называемая «скандальная частность» оказалась оскорбительной для Всемогущего Бога задолго до того, как стала проблемой для всех нас. Риск, стыд и всевозможные препятствия – все это Бог готов был перенести ради успешного завершения своей миссии во благо человечества. Посему «Бог не стыдится их, называя Себя их Богом» (т. е. Богом патриархов, а следовательно, и их потомков [Евр. 11, 16]).

Иеремия заимствует во Второзаконии идею избрания, желая подчеркнуть совершенный замысел Бога, решившегося связать себя с таким народом, и неспособность современного ему Израиля жить достойно своего призвания.

Иер. 13, 11; 33, 8–9:

Ибо, как пояс близко лежит к чреслам человека, так Я приблизил к Себе весь дом Израилев и весь дом Иудин, говорит Господь, чтобы они были Моим народом и Моею славою, хвалою и украшением; но они не послушались (Иер. 13, 11).

Очищу их от всего нечестия их, которым они грешили предо Мною, и прощу все беззакония их, которыми они грешили предо Мною и отпали от Меня. И будет для меня Иерусалим радостным именем, похвалою и честью пред всеми народами земли, которые услышат о всех благах, какие Я сделаю ему, и изумятся и затрепещут от всех благодеяний и всего благоденствия, которое Я доставлю ему (Иер. 33, 8–9).

В обоих этих отрывках встречается то же тройное сочетание слов «слава; древнеевр. šēm, „имя“), хвала и честь», что и во Втор. 26, 19, (в Иер. 33, 9 этот перечень дополнен словом радостью). Однако в обоих случаях ясно, что все это принадлежит самому Богу. Какую бы славу, хвалу и честь не приобрел Израиль среди народов, они предназначены для Яхве – Бога, избравшего их и заключившего с ними завет. Эту идею убедительно выражают образы притчи, разыгранной самим Иеремией. Новую нарядную одежду (вероятно, перевязь, а не просто пояс) выбирают, покупают и носят с гордостью, как нечто прекрасное само по себе. Целью ее ношения было доставить удовольствие тому, кто в нее одет. Именно так Бог относился к Израилю. Он хотел «носить их». Избрание воплощено здесь в выборе одежды. Возможно, выбрав один галстук из всех остальных, мы оказываем ему «честь», но дело не в этом. Главная цель – возвышение того, кто носит одежду. Избрание для заключения завета с Богом было, безусловно, невероятно почетным и лестным для Израиля, но решение Яхве было продиктовано отнюдь не этим. У Бога был более грандиозный план: прославление своего имени среди народов, для чего он и принял решение «облечься в» Израиль.

Этот великий Божий замысел оказался под угрозой из-за непослушания Израиля. Они оказались столь же растленными, как новая перевязь, много месяцев пролежавшая в сырой земле. Бог уже не мог их носить. Вместо того чтобы приносить ему честь и хвалу, они навлекали на него презрение и бесчестье.[231] Поэтому для осуществления своего замысла для блага всех народов Богу необходимо было сначала разобраться с Израилем. Этим и продиктованы пророчества в Иер. 33 и в окружающем главу контексте. Цель возрождения избранных не только их собственное благо, но и продолжение, и успешное завершение миссии Бога, для участия в которой они и были избраны. Вот почему в более широком каноническом контексте возрождение Израиля должно было предшествовать собранию народов. Такую последовательность событий глубоко понимал апостол Павел, находивший ей отражение в своем собственном богословии миссионерства.

Итак, мы убедились, что отрывок Исх. 19, 4–6 оказал значительное влияние на возникшее впоследствии представление о роли и ответственности Израиля. Прежде, чем перейти к последним отрывкам об индивидуальности избрания Израиля, позволю себе сделать еще одно замечание касательно миссиональной значимости этого факта. Невозможно проводить параллели с Исх. 19, 4–6 без того, чтобы не вспомнить о призвании Израиля быть Божьим «священством» среди язычников, выполняя при этом роль посредников. Израиль должен был донести до народов познание Яхве так же, как священники наставляли в законе Яхве свой собственный народ. И, наконец, привести их в общение с Яхве на условиях завета подобно тому, как священники помогали грешникам получить искупление и восстановить общение с Богом посредством жертвоприношений. Цель существования Израиля – благо всех остальных народов. Так было с того момента, когда впервые прозвучало Божье обетование Аврааму. К этой теме мы обязательно еще вернемся.

Втор. 4, 32–35; 10, 14–15:

Ибо спроси у времен прежних, бывших прежде тебя, с того дня, в который сотворил Бог человека на земле, и от края неба до края неба: бывало ли что-нибудь такое, как сие великое дело, или слыхано ли подобное сему? слышал ли какой народ глас Бога, говорящего из среды огня, и остался жив, как слышал ты? или покушался ли какой бог пойти, взять себе народ из среды другого народа казнями, знамениями и чудесами, и войною, и рукою крепкою, и мышцею высокою, и великими ужасами, как сделал для вас Господь, Бог ваш, в Египте пред глазами твоими?

Тебе дано видеть это, чтобы ты знал, что только Господь есть Бог, и нет еще, кроме Его (Втор. 4, 32–35).

Вот у Господа, Бога твоего, небо и небеса небес, земля и все, что на ней; но только отцов твоих принял Господь и возлюбил их, и избрал вас, семя их после них, из всех народов, как ныне видишь (Втор. 10, 14–15).

Эти два отрывка ясно свидетельствуют об уникальности Израиля, особенно в контексте универсальной власти Яхве над своим творением и историей человечества. В