Хранители Седых Холмов - Леока Хабарова

Яр подставил пиалу. Виива наполнила чашу и продолжила трещать.

— Попали, значит, йаарлы в шторм, ладьи их о камни разбились, кто потонул, кого дракон сожрал, а других наши выловили, обогрели да выходили. Токмо домой не отпустили — чай, чистые мужи на дороге не валяются! А старый Ваалто он умный. Он сразу понял, как сделать. Выбрал самого красивого и говорит, выбирай — либо вечный плен, либо свадебка. Ну тот испужался да и выбрал свадебку. В невесты ему меня назначили, а он условие поставил: никаких окромя него у меня чистых мужей быть не до́лжно. Токмо он один. Представляешь? Вот ведь жадина! Да?

— Угу.

— Ты б так никогда не сделал.

— Угу.

— А ты на меня зла не держи, чистый муж. Я тебя помнить буду и любить. А уж как овдовею!.. — Она обняла Яромира за шею и звонко чмокнула в щёку. — Дитёв наплодим видимо-невидимо!

Марий прыснул.

— Ступай, Виива, — велел девчушке старый Ваалто. — Споймай для гостей белорыбицу. Никто окромя не сдюжит.

— Конечно, не сдюжит! Я — дочь повитухи. Всё знаю. Всё умею! Я и споймаю, и закопчу, и к столу подам как положено! — не без гордости заявила девчонка и стрелой выскочила из юрты.

Ваалто проводил её долгим взглядом.

— Она станет молодому йаарлу хорошей женой, — сказал наконец. — И принесёт нашему народу чистых детей и спокойные годы.

— За спокойные годы. — Яр отсалютовал пиалой.

— За них. — Подхватил старейшина страхолюдов.

Они выпили.

— Ты велик душой, коли решился сохранить жизнь Хасанайоно, — заметил Ваалто и бросил взгляд в дальний угол, где в полумраке сидел, покачиваясь из стороны в сторону, Хотеней.

В руках Пресветлый князь сжимал серебряное зеркальце и бормотал: «Я прекрасен! Прекрасен! Мил, румян и ладен телом! Нет никого прекраснее на целом свете!». Он повторял это снова, и снова, и снова. То тише, то громче, то нараспев.

— Бедняга… — вздохнул Марий.

Яр фыркнул.

«Этот „бедняга“ чуть не сравнял Холмы с землёй», — мысленно напомнил товарищу, а вслух сказал:

— Я не воюю с юродивыми.

Ваалто кивнул с пониманием.

— Спасибо, что вернул его нам. Его место в общине. Больше он её никогда не покинет.

— Очень надеюсь.

— Моё тебе слово.

Ваалто допил свой кисель.

— Куда отправишься теперь? — спросил и крякнул, удобнее устраиваясь на подушках. Нелёгкое это дело, когда всё тело перекручено проклятьем. — В Златобор?

— Нет.

Услыхав ответ, Ваалто вскинул кустистые брови.

— Но кто же будет княжить?

Яр мысленно усмехнулся. Ну и ну. Как быстро разлетаются вести! Наверное, уж и в Тарханском Каганате проведали, что он — законный князь Перелесья.

— Править будет вече, — сообщил Яромир. — И князей призывать, коль возникнет нужда.

— А ежели рассорятся, где им правды искать?

— В законе.

— И где его взять?

— Мудрейший из моих вассалов уже подготовил свод. Он и станет заветом.

— А если нечисть нападёт? — не унимался старейшина.

— Не нападёт, — успокоил Яр. — Уж об этом я позабочусь.

— И совоглазы не нападут? И псеглавцы? И рыболюды?

— Ваалто… — Яромир чуть подался вперёд. — У меня дракон.

— Гляжу, ты всё продумал. — Старик откинулся на подушки.

Ледорез пожал плечами. Он видел, что Ваалто задал ещё не все вопросы — слишком уж сильно старик морщил лоб.

— Спрашивай, — обречённо вздохнул Яр. — Не томи.

— В Перелесье соберут вече, примут от твоего мудреца справедливые законы, начнут жить в мире и благости… — проговорил старик. — А что будешь делать ты?

Яр криво усмехнулся. На этот вопрос ответ имелся вполне однозначный.

— Отдыхать, — сказал он и прикончил кисель одним махом.

Ваалто понимающе кивнул.

— Хочешь вяленой трески под пиво? — предложил без лишних церемоний.

— Не откажусь.

* * *

Вшестером они стояли на краю могилы и наблюдали, как мастерски Лютень орудует лопатой.

Яромир гасил в себе растущую тревогу. Снеженика крепко держала его за руку. Марий нервно теребил лунницу. Бахамут курил трубку, пуская дым кольцами. Когтеслав напряжённо урчал, а Синегорка кидала на исполинского бахаря короткие оторопелые взгляды. Кот, впрочем, тоже на неё поглядывал. Искоса.

Яр вызнал, как богатырша уцелела. На разговор ушла целая ночь от заката до рассвета, а ещё два бочонка отборного вина из личных запасов Бахамута Красного.

Когда исполинская рыбина раскусила корабль надвое, отчаянная воительница свалилась в пучину, но уцепилась за обломок, который отнесло к берегам Лисьего Острова. Там она провела почти месяц. А как оправилась, сговорилась с местными купцами. За пустяковую услугу — охранить торговую ладью от ушкуйников — они взяли её на борт и даже предоставили койку. Так добралась Синегорка до Хладных земель и отправилась искать его, Яромира. Очень скоро состоялось её знакомство с Орденом Всезрящего Ока — Синегорку обвинили в колдовстве, отступничестве от женской природы и ещё невесть в каких грехах. Сбирались даже распять на кресте, как других «ведьм-отступниц». Разумеется, любви к Хотенею это не прибавило. Разделавшись с небесными стражами, Синегорка без промедления наведалась в стан поляниц, где собрала два боевых отряда. Весьма предусмотрительно в условиях войны.

Яр был несказанно рад, что она уцелела.

Бахамута Красного Синегорка уже знала, с Лютенем и Снеженикой они на редкость быстро нашли общий язык (Снеженика даже связала ей тельник с тремя рукавами), но Когтеслав свет Долгоусович вызывал у богатырши душевный трепет. Яромир искренне надеялся, что это пройдёт.

— Готово, Хозяин! — крикнул Лютень и ловко выпрыгнул из ямы. — Принимай работу.

Яромир подошёл ближе и глянул вниз.

Пожелтевшие кости. Истлевшая одежда.

«Теперь мы кровные братья!»

Марий, Марий… Как же больно… Чёрт, как же больно!

Ледорез проглотил подкативший к горлу ком и сморгнул, когда защипало в глазах. Снеженика крепче сжала его ладонь. Это придало силы и твёрдости.

На останках, чуть припорошенная землёй и прахом, поблёскивала цацка. Покрытая замысловатой вязью узоров лунница на длинной серебряной цепочке.

— Это оно? — Вопросил Бахамут, выпустив сизое дымное колечко. — То самое?

— Да, — хрипло выдавил Яр и повернулся к Марию. Точнее — к призраку Мария. А ещё точнее… к части своей души, сохранившей облик и повадку почившего друга. —