Приятные вещи - Дмитрий Петюк

— Я понимаю, Миру, — сказал я как можно мягче. — Поверь мне, я понимаю тебя, как никто другой. Когда видишь, что к мечте, казавшейся раньше несбыточной, дорога открыта, то очень хочется добраться как можно быстрее. Ты меня тоже прости. Я слишком сильно хотел сделать как правильно, что перестал брать во внимание твои чувства. От того, что я своими мелочными придирками заставлю тебя возненавидеть магию, вреда будет гораздо больше, чем от пары лишних месяцев на переучивание.

— Эй, папа, ты ей так говоришь только потому, что она красотка с потрясной фигурой! — возмутился Хартан. — Со мной-то ты разговаривал по-другому! И никогда не извинялся!

Я хотел ему было возразить, но, внезапно, понял, что в словах Таны есть изрядная доля истины.

— Он прав! — заявила Кенира. — Но, Тана, будь снисходительней к отцу. Когда дело касается красавиц, он полный сосунок! К примеру, стоило первой попавшейся вертихвостке положить на него глаз, как он на ней женился! И ведь я почти не старалась!

Слова Кениры отозвались в сердце застарелой болью. Всколыхнули то, что я, казалось, уже давно оставил в прошлом. Кенира ничуть не напоминала Мерпати, да и я с тех пор очень сильно изменился, но всё равно, от проведённых параллелей стало как-то не по себе.

И пусть я постарался ничем не показать, перемену настроения Кенира почувствовала сразу же. Она ускорила ход своего круншага, заставив наших зверей бежать бок о бок, и негромко сказала:

— Прости! Шутка вышла совершенно дурацкой, я даже не вспомнила о твоём прошлом.

— Да нет, всё в порядке, — я вытянул руку, привстал в седле и провёл рукой по щеке жены. — Ты не напоминаешь её ничем: ни внешностью, ни характером. И ты лучше во всех отношениях настолько, что от одной только мысли вас сравнить становится смешно.

Её искренняя забота мгновенно разогнала мою едва не начавшуюся меланхолию. Я повернул голову к сыну, и сказал, указывая подбородком на Мирену.

— Если бы ты был на моём месте, как бы ты себя вёл?

Похоже, мало кто обратил внимание на наш с Кенирой короткий разговор, большая часть которого проходила через связь, дарованную Фаолонде. Хартан демонстративно почесал затылок, и ответил:

— Да точно так же! Перед красивыми девчонками я тоже сосунок!

— Миру, — вновь обратился я к тёще, — Тана всё-таки прав. Из-за того, что ты настолько красива и желанна, у меня к тебе особое отношение. Так что давай, я всё-таки постараюсь не быть слишком уж занудой, но и ты приложи усилия. В конце концов, чтобы подурачиться, у тебя всегда есть сон.

— Отличный подкат, папа! — завопил Хартан. — Слишком прямолинейно, но всё равно хорошо! И смело — прямо при жене!

— Болван! — ответил я, закатывая глаза. — Ну так что, Миру?

— Постараюсь, Ули, — одарила она меня широкой улыбкой. — Ты прав и неправ одновременно. Неправ в том, что магия, настоящая правильная магия, может когда-то надоесть, даже если ты меня будешь наказывать, как непослушного ребёнка, если я что-то делаю не так.

Моё извращённое воображение тут же подкинуло несколько идей, каким образом я буду наказывать Мирену за непослушание, так что я мотнул головой, прогоняя наваждение.

— А в чём же я тогда прав? — спросил я.

— Конечно же в том, что я красива и желанна! — рассмеялась Мирена. — И Хартан тоже прав, отличный, пусть и слегка слишком прямолинейный подкат!

Улыбка и весёлый смех делали её лицо ещё привлекательней, так что в голову вновь полезли неподобающие мысли. И чтобы отвлечься, я вновь обратился к Хартану, задав вопрос, который вертелся на языке уже довольно давно:

— Так кто такой Гарналзан?

Тана посмотрел на меня с неподдельным ужасом.

— Как ты можешь не знать, кто такой Гарналзан? — возмутился он. — Когда Броттор был ещё простым сопляком, именно Гарналзан подобрал его на улицах и стал его кушуру!

— Прямо как мы тебя! — усмехнулась Кенира.

— Ну, не совсем, — возразил Хартан, — всё-таки к тому времени я уже был уважаемым человеком и серьёзным специалистом, а Броттор в своей деревне научился разве что полировать свиньям пятаки. Ну так слушайте. Когда-то в далёкой деревушке, жил простой парень. Он был сиротой — то ли никогда не знал своих родителей, то ли они погибли, то ли его бросили. И однажды на повозке, запряжённой пятиногим задашем, в деревню въехал странник, чьё лицо скрывала глубокая тень от капюшона. Его руки, сжимающие поводья, были жилистыми и мозолистыми. А Броттор тогда как раз вёл деревенское стадо…

Я вздохнул. Дорога к вожделенному монстру обещала стать слишком долгой.

* * *

Из-за извилистого маршрута полёта нашего Чинука, а также приличного расстояния до конечной точки маршрута, мы остановились на ночёвку в лесу, не став лезть в болота. У каждого из нас имелось походное снаряжение, включая тенты и спальные мешки, но взяли мы их только на всякий случай.

Когда твоей женой и спутником является без пары лет Повелительница Чар, а вес переносимого багажа ограничен только воображением, нет ни малейшей необходимости отказывать себе в таких удобствах, которые кто-то другой посчитал бы совершенно неуместным сибаритством, а нас бы назвал «неженками». Этим «кем-то другим» был, разумеется, Дреймуш. Он ворчал о том, что в его времена новобранцев чуть ли не выбрасывали в дремучем лесу голышом, питались они удушенными собственными руками зверями и монстрами, пожирая мясо сырым, а носили содранные с помощью ногтей окровавленные шкуры. Но при этом предложение ему самому «делать всё по-настоящему, как у вас принято» он отклонил.

Причиной ворчания Дреймуша был дом. При подготовке к нашему путешествию я решил, что нет ни малейшего смысла терпеть лишения — этого мы с Кенирой вдоволь получили по дороге из Королевства в Федерацию, так что повторять больше не желали. Я хотел не просто нормальную кровать, а ещё лучше — совместное ложе, на котором мы смогли бы продолжать совместные тренировки и обучение во время сна, мне требовалось уютное место для ночёвки. Учитывая «грузоподъёмность» Кениры, которая в караване Алзара в одиночку унесла многие тонны товаров, я мог проявить фантазию, но неожиданно натолкнулся на кучу раздражающих мелочей. Кенира могла унести хоть целый дом, вот только домов с достаточно