Письма. Том первый - Томас Клейтон Вулф

Моя мать – незаурядная женщина шестидесяти пяти лет, маленького роста, крепкая, энергичная и с прекрасной деловой хваткой. В ней есть шотландская кровь. После того как несколько лет назад умер мой отец, она благодаря умелым деловым операциям дома и во Флориде увеличила свое состояние более чем в три раза. В финансовом отношении я в настоящее время до последнего цента завишу от матери.

После смерти отца мне досталось несколько тысяч долларов, которые я потратил в Гарварде. Мои же братья и сестры, вняв советам матери, вложили свои деньги в дело и получили хорошую прибыль. При этом все они относились ко мне с неизменной лояльностью. Они самым трогательным образом верят в меня, хотя и не очень понимают, чем я занимаюсь. Я же все время пишу, пишу, пишу может быть, полную ерунду, но все равно не могу остановиться. Мысль о том, что мне надо перестать писать хотя бы на какое-то время и заняться чем-то более прибыльным, меня весьма удручает. В такие моменты мне кажется, что моя судьба сражается с клочком чернозема в Северной Каролине и песками Флориды и что земля неизменно побеждает.

В то же самое время во мне живет стремление к полной, яростной независимости. Меня пугает перспектива превратиться в подобие гарвардских «крысят», которые находятся в плену своих мелких страхов, которые хныкают о своем «творчестве», скулят, что о них никто не заботится. Будь я проклят, если сделаюсь «хроническим безработным». Но этого-то и не мог понять профессор Бейкер, считавший, что, занявшись преподаванием, я совершил серьезную ошибку, он совершенно не понял меня – он говорил: «Вам надо продолжать писать», и повторял это, не желая принять во внимание низкую прозу жизни. Я принял самостоятельное решение единственное возможное решение, и, боюсь, потерял расположение человека, который в течение двух лет очень меня поддерживал, – во всяком случае, с тех пор он не давал о себе знать.

Вот почему меня и сейчас одолевают сомнения и колебания. Среди людей постарше я наблюдаю весьма распространенную тенденцию порицать молодых за упрямство и непослушание, но, увы, я что-то не замечаю столь же распространенной тенденции давать простые и ясные ответы на некоторые из вопросов, что задает молодежь.

Признаться, я хотел бы думать, что нечто из мной уже написанного или из того, над чем я сейчас тружусь, могло бы в ближайшие несколько месяцев избавить меня от необходимости зарабатывать на жизнь иным способом. Я сохраню эту надежду еще какое-то время, но ведь и Вы не можете слишком долго ждать. В общем, можете быть уверены, что если я соглашусь, то от своего слова не отступлюсь я обязательно буду в университете точно в срок, если не заболею или не помру.

И еще я хотел бы повторить то, что Вы уже знаете: есть множество причин, по которым я хотел бы работать именно в этом университете, а не в каком-то другом – будь то на севере или юге. Только здесь я могу продолжать писать. Если еще не поздно, черкните пару строк и дайте знать, сколько у меня времени на размышления. Только прошу Вас не сердиться на то, что внешне выглядит как моя нерешительность. Я опутан паутиной сложных обстоятельств, о которых смог рассказать лишь в самых общих чертах. Надеюсь, я не утомил Вас этим монологом.

Я живу здесь, в стране роскошной весны и невероятных красок. Мне хотелось бы рассказать вам об этом подробнее, но я не уверен, что это действительно так. Мой адрес по-прежнему в компании Американ Экспресс, Париж. Почта будет пересылаться. Отсюда я отправляюсь в Италию, затем в Англию.

Джулии Элизабет Вулф

Сен-Рафаэль

14 апреля 1925 года

Дорогая мама:

Вот уже две недели я нахожусь в Сен-Рафаэле, маленькой деревушке с населением шесть или восемь тысяч человек на юге Франции. Я медленно путешествовал по Франции из Парижа, останавливаясь на полпути в Лионе, большом промышленном городе, в Авиньоне и в Марселе, большом морском порту. Я нахожусь здесь, на Ривьере, в двух часах езды от Ниццы, Монте-Карло и итальянской границы.

Я получил ваши 200 долларов, когда приехал сюда, и у меня осталось 175 долларов. Я много пишу и пробуду здесь еще месяц, переписывая свою пьесу и посылая несколько рассказов миссис Робертс, которые она оставит себе или распорядится ими по своему усмотрению.

Во всяком случае, весь следующий месяц я хочу только писать. Мне было очень одиноко, но я встретил здесь пятерых англичан и американцев, которые были и остаются очень добры ко мне. Этот уголок мира прекрасен до невероятия. В 100 ярдах от моей комнаты впадает Средиземное море; за ним вдоль всего побережья тянутся скалистые горы, то серые, то красные. Все это, вместе с блестящим солнцем, сверкающим синим морем и голубым небом, и есть Ривьера – игровая площадка всего мира.

Вдоль скалистых склонов, а иногда и в маленьких долинах или плато, образовавшихся там, где горы отходят от моря, построены большие белые виллы богачей; они кремового цвета с крышами из блестящей красной черепицы, а богатая почва вокруг них буйно разрастается, наполовину тропическая, наполовину северная – кустарниковые сосны, пальмы, пробки и цветы зеленого, красного и золотого цвета, такие блестящие, что кажется, что они нарисованы или вышиты, но не растут.

Если вы посмотрите на карту, то увидите, что юг Франции все еще находится очень далеко к северу от Флориды – он примерно на одном уровне, я бы сказал, с Нью-Йорком, но тут, конечно, гораздо теплее. Но зимой здесь не так тепло, как во Флориде; в тени нужно надевать пальто, а ночи холодные.

Кажется, я говорил вам, что получил предложение от Нью-Йоркского университета на сентябрь и, вероятно, вернусь туда. У меня есть рассказ о старой графине, который, я думаю, подойдет почти всем. Я отправлю его через две недели.

Если это письмо не длинное, знайте, что все остальное, что я пишу и посылаю миссис Робертс, предназначено для вас. Вы поймете это. Что я делаю, помимо своей пьесы, так это составляю довольно полный отчет о своем путешествии. Это, во всяком случае, будет очень полезно для меня в дальнейшем. Для меня это огромные расходы. Вам будет приятно узнать, что я читаю по-французски как по нотам. Я похудел, но чувствую себя хорошо.

Мои планы вкратце таковы: здесь еще месяц, затем короткая поездка в Италию и возвращение через