Письма. Том первый - Томас Клейтон Вулф

Вскоре я отправляюсь в английскую деревню. За последнюю неделю я получил здесь серьезные и тревожные новости о себе. Здоровье – сердце, все остальное в полном порядке. Молодости у меня еще хватит, надеюсь, на все…

Помните, что мои самые сердечные воспоминания пересекли со мной Атлантику. Пожалуйста, напишите мне снова.

Джулии Элизабет Вулф

Отель «Айвенго Крэнстона»

Блумсбери-Стрит

Лондон

Понедельник, 27 июля 1925 года

Дорогая мама: Я получил деньги, которые ты прислала на прошлой неделе, но до сих пор не получил от тебя письма. Я в Англии уже месяц, с тех пор как вернулся из Франции и Италии, и хочу вернуться домой примерно в середине августа – чуть больше чем через две недели.

Я больше не посылал миссис Робертс никаких бумаг, отчасти потому, что большую часть времени был в разъездах, отчасти потому, что она сказала мне, что некоторые посылки были повреждены; и я не смог выяснить, дошло ли все, что я посылал.

За последние десять дней я сделал еще много заметок и снова начал писать. До отплытия я отправлю ей еще три или четыре посылки, а домой привезу полный саквояж рукописей, включая пьесы.

Сегодня я отправляюсь в английскую Страну Озер и пробуду там неделю. Говорят, это один из самых прекрасных уголков Англии; здесь долгое время жили поэты Вордсворт и Кольридж.

В Англии, особенно в Лондоне, до последнего дня было чертовски жарко; теперь же, с истинно британской переменчивостью, погода стала холодной и дождливой.

Я простудился вскоре после приезда, и большую часть трех недель я был скорее мертв, чем жив.

Я пробыл в Италии три недели – пока мои деньги не кончились, и их хватило только на то, чтобы добраться из Венеции в Париж. Я знал, что не могу позволить себе обширный тур по стране; я ограничил свои путешествия северной частью – городами Генуя, Милан и Венеция.

Итальянская полиция, включая секретную службу, оказала мне честь, очень внимательно следя за мной; в Милане, самом большом городе Италии, меня дважды ночью останавливали люди в штатском, обыскивали, осматривали, читали мой паспорт задом наперед. Я не имею ни малейшего представления о том, что это было, но я получил огромное удовольствие, и мне очень нравятся итальянцы. Это милый, остроумный, приятный, ласковый и необузданный народ, бесконечно более искренний, чем французы; а их страна настолько прекрасна, насколько ее создал Бог. Венеция осталась для меня не городом, а мечтой, плывущей по заколдованной воде. Я не могу описать это волшебное место, где нет никакого движения, только темные, бесчисленные маленькие боковые каналы, мягко шлепающие под вашим окном и ведущие к Гранд-каналу – Бродвею Венеции – окруженному прекрасными дворцами столетней давности. Когда-то Венеция была республикой, владычицей морей и главой мировой торговли. Это было более 600 лет назад. С тех пор она уменьшилась как в размерах, так и в богатстве: сейчас ее население составляет около 170 000 человек.

Ночью лагуна, Гранд-канал и боковые каналы заполнены самыми красивыми лодками в мире – гондолами, которые выплывают из воды, словно резного дыма.

Гондольер стоит сзади, прямо, и управляет лодкой одним веслом, которое он использует только с одной стороны, но с таким мастерством, что вы не поверите, что это возможно. В узком боковом канале они обходят всех желающих, на долю дюйма задевая стены или другую гондолу; но они никогда не соприкасаются.

Я не могу продолжать – я должен продолжать вечно. У меня, кажется, есть идея для прекрасного рассказа о Венеции – я начну его до возвращения домой. Я пробыл в Париже чуть больше недели, когда вернулся – он тоже прекрасен сейчас, если не считать присутствия ста тысяч туристов.

Я вернулся из Венеции в Париж вторым классом, чтобы избежать расходов на французский спальный вагон. Я разбил путешествие на две части, проведя ночь в Швейцарии, в Монтрё, знаменитом курорте на Люцернском озере, в миле или двух от Шильонского замка. Горы возвышаются как отвесные стены над самой голубой водой в мире – но об этом я вам еще расскажу.

Мне очень жаль, что мои расходы увеличились за последние два месяца; но я купил кое-какую одежду – костюм, шляпу и туфли; нужно было купить итальянскую визу, чтобы въехать в страну, и я проехал, возможно, 2500 миль. В Италии, не зная их прекрасного языка, я говорил по-французски, который многие из них понимают. Я старался экономить на жилье и так далее, но я был в невыгодном положении – переезжал в спешке и не знал страны.

После Франции Лондон кажется мне ужасно дорогим: на самом деле Лондон кажется почти таким же дорогим, как Нью-Йорк: но я верю в честность англичан и знаю, что с меня берут не больше, чем с англичанина, несмотря на их очень отчаянное экономическое положение. Этого нельзя сказать ни о французах, ни об итальянцах.

Сейчас я стремлюсь экономить всеми возможными способами, пока не вернусь к работе. Я много писал и приобрел миллион идей; я приехал один, бродил один, почти без плана, – действительно, безумным образом, – но это было правильно для меня. Смею думать, я делал и видел то, чего никогда не увидит один из миллиона. Я познал грусть и одиночество, но я стал старше, взрослее, я верю, что стал мужчиной. Не отчаивайтесь: по крайней мере, кто-то достаточно верит в меня, чтобы предложить мне небольшое вознаграждение за мои услуги; и в скором времени, я думаю, я частично приеду в свое собственное королевство. Я знаю, что мне есть что сказать; это рвется из моего мозга и сердца, требуя выражения. Если бы Бог только дал мне сто рук, чтобы записать это.

Мама, хочешь, я приеду домой, прежде чем вернусь в Нью-Йорк? Я очень хочу увидеть вас всех, но мне придется оплатить проезд из Нью-Йорка домой и обратно. Я собираюсь найти пассажирское судно третьего класса, которое плывет домой, – это около 90 долларов; и если я смогу избежать задержания или проверки на острове Эллис, я приеду третьим классом.

Если вы не написали мне к тому времени, когда получите это письмо, советую вам написать пару слов. У меня осталось 140 долларов из 200, которые вы прислали, – я занял деньги у подруги, девушки, которую я знал в Кембридже. Здесь тысячи американцев, но я в основном остаюсь один, просматриваю старые книжные киоски, брожу по старым районам Лондона или