Жизнь в эпоху перемен. Книга вторая - Станислав Владимирович Далецкий

Дважды, вечерами, заходил Дмитрий Гиммер, рассказывал о положении в партии, о том, что товарищ Сталин думает над вопросом индустриализации страны, так, чтобы за несколько лет превратить Россию из отсталой в передовую по промышленности страну: иначе капиталисты уничтожат первую в мире страну победившего пролетариата, чтобы не было примера для рабочих в других странах.

Но многие в партии считают, что надо не враждовать с капиталистами, а сотрудничать, заманивать их в страну перспективами большой прибыли, и тогда капиталисты, в полном соответствии с теорией марксизма, погонятся за большой прибылью даже со своими врагами – Советской Россией. Надо брать займы за границей под любые условия, – говорит товарищ Каменев, мнение которого Гиммер вполне разделяет, и тем самым развивать промышленность, а в деревне сделать ставку на зажиточного крестьянина, как предлагает товарищ Бухарин, и не заниматься коллективизацией, что предлагает товарищ Сталин.

Иван Петрович подивился, что Дмитрий коренным образом поменял свои взгляды, и теперь поддерживает Каменева и Бухарина, но год назад он восхищался Сталиным.

– Да, видать нешуточная драчка идёт в партии большевиков за власть, коль такие люди, как Дмитрий не могут определиться к кому примкнуть, чтобы оказаться среди победителей за власть, – подумал Иван Петрович, слушая рассуждения Дмитрия Гиммера о путях дальнейшего развития страны.

Пробыв в Москве более двух недель, Иван Петрович возвратился в Вологду с новыми впечатлениями, новыми знаниями и новыми деньгами, вырученными от продажи привезённых в Москву антикварных вещей.

Воодушевлённый успешной торговлей, Иван Петрович с удвоенной энергией принялся за поиски и скупку на барахолках антикварных вещиц, добавив к ним и скупку старинных книг и писем известных в прошлом деятелей власти и культуры. Однажды ему в руки попал даже черновик стихотворения Пушкина, писанный собственной рукой поэта. Этот листок бумаги он приобрёл по случаю у пожилой старушки, видимо распродававшей остатки семейных архивов и вещей, ибо никакой помощи бывшим аристократам и богатеям Советская власть не оказывала, даже тем, кто ввиду преклонного возраста уже не был способен трудиться, и не имел поэтому средств к существованию.

Иван Петрович объехал ближние городки, где в базарный день жители тащили на продажу случайно попавшие к ним вещи, книги и безделушки, значения и смысла которых владельцы не всегда понимали, и продавали за бесценок.

В торговых делах прошло лето. Иван Петрович не торговал в своей лавке, где по-прежнему за торговца выступал его тесть – иначе, памятуя предупреждение директора школы, пришлось бы уйти из школы.

Приехали от отца Аня с дочерьми, хорошо отдохнувшие в деревне, и вскоре начался очередной учебный год Ивана Петровича в школе – как потом оказалось, последний год работы Ивана Петровича учителем.

Вспоминая потом свои учительские годы жизни в Вологде, Иван Петрович считал это время самым счастливым, спокойным и удачным в своей жизни. Это была именно такая жизнь, о которой он мечтал, работая учителем в земской школе, обучаясь в учительском институте Вильны, мучаясь в ревности со своей сожительницей Надей в городе Орше и потом все годы войны и странствий после обеих революций семнадцатого года. Но как лето неумолимо сменяется зимой, так и спокойная благополучная жизнь людей сменяется беспокойством и потрясениями, вызванными историческими событиями или просто самим течением времени.

XXVI

Очередной учебный год заканчивался, как и предыдущий в спокойной жизни семьи учителя Домова в спокойном русском городе Вологде, и, кажется, ничего не предвещало каких-либо изменений в укладе жизни этой семьи. Но в стране начинались перемены, которые должны были вызвать изменения и в жизни простых людей.

Власть в партии большевиков уже полностью перешла к Сталину, который наконец-то мог начать решительные перемены в развитии страны, намереваясь исполнить заветы Ленина и построить социализм в отдельно взятой стране под названием СССР.

Вождём Сталин ещё не был, но безоговорочным руководителем он уже стал. Убедившись, что разрешение на частную торговлю и мелкое производство, под названием НЭП, уже исчерпало свои возможности, и не привело к развитию промышленности, а лишь вызывает спекулятивную торговлю товарами, которых не становится больше, Сталин приказал взять курс на постепенное сворачивание НЭПа, опираясь в торговле на развитие кооперации в городе и на селе, а в производстве товаров для людей на артели, где коллективная, но не частная собственность на средства производства.

Нэпманов начала облагать высокими налогами, загоняя частную торговлю в подполье и развивая государственную торговлю, что уже научились делать большевики, поначалу отвергавшие и торговлю, и деньги полностью и целиком, уповая лишь на энтузиазм масс-строителей социализма.

Оказалось, однако, что далеко не все в стране радуются успехам большевиков в построении нового светлого общества, а товарно-денежные отношения, как ржавчина, разъедают идеалы социализма в самой партии, где множились ряды противников курса, выбранного и насаждаемого Сталиным твердой рукою убежденного марксиста и восточного властителя, с присущей ему решительной жесткостью.

Развитие НЭПа показало Сталину, что стяжательство, насаждаемое в человеческом обществе веками и тысячелетиями не может быть изжито мгновенно и опасно не только для дела построения социализма, но и для существования идеалов марксизма в партии большевиков.

С другой стороны, свергнутые классы капиталистов, помещиков и царских служащих, убедившись, что их расчеты на то, что власть большевиков рухнет сама собою, не оправдались, перешли к активному скрытому противодействию, дискредитируя действия большевиков и нанося вред везде и всюду, чтобы вызвать недовольство людей существующими порядками, а потом и крах власти Советов, как это произошло с царской властью.

Сталин, имея богатый опыт подпольщика в тайной борьбе против царской власти и не раз сталкиваясь в своей деятельности с врагами и предателями, постоянно призывал к бдительности и разоблачению врагов. Он был твёрдо уверен, что по мере успехов в строительстве социализма, сопротивление врагов внутренних и внешних будет нарастать, ибо успехи Советской власти означают крах надежд врагов на реставрацию прежних порядков.

С внешними врагами бороться проще – имей сильную армию, и внешний враг не страшен. Но внутренние враги скрыты, хитры и осторожны, а вреда от них может быть много: срывая развитие страны и дискредитируя власть Советов можно принести такой ущерб делу строительства социализма, который будет больше, чем нападение внешних врагов.

Призывая к бдительности, Сталин подчёркивал, что бдительность не должна переходить в подозрительность и преследование людей без разбору, лишь за их принадлежность к свергнутым классам. Но, как говорится, услужливый дурак – хуже врага, а неудачи в делах всегда можно списать на происки врагов, чем на своё неумение выполнять порученное дело,