Неповторимое. Том 1 - Валентин Иванович Варенников

А кончать ее надо в этом, 1944 году. Это мы так думали на уровне полка. Уже в середине дня наши передовые подразделения завязали бои в районе поселка Гроссе – Либентаев (в Одесской области тоже были значительные немецкие поселения). Затем на нашем пути были Богатырка, Роксоляны, а 14 апреля мы вышли к Днестру. В этот же день восточного берега Днестра достигли и основные силы 8-й гвардейской армии. На этом Одесская наступательная операция закончилась. 74-я стрелковая дивизия нашей армии тоже вышла к Днестру и с ходу форсировала его в районе поселка Паланка, имея небольшое количество табельных переправных средств. Стояла середина апреля – время самых высоких вешних вод и плюс период интенсивных осадков. Это, к сожалению, не учитывалось. Неся большие потери, дивизия окончательно выдохлась, и ее надо было срочно менять. Конечно, по истечении времени, когда десятки раз можно проанализировать сложившуюся обстановку, легко критиковать прежние просчеты и ошибки. И все же, рассматривая ситуацию, сложившуюся на этом операционном направлении, нельзя не заметить, что весьма соблазнительно было бы нанести удар южнее Тирасполя и развить наступление на запад и юго-запад. Тем самым можно было бы отсечь яссо-кишиневскую группировку противника и от войск, находящихся южнее, и от Черного моря, которое еще позволяло немецкому командованию в то время маневрировать силами и подпитывать свои войска материальными средствами. Разумеется, успех на этом направлении обеспечил бы стремительное развитие ясско-кишиневской операции, далее открывались перспективы наступления на Бухарест. Но одно дело – желание, а другое – реалии. А реалии были таковы. Командарм Чуйков, понимая, что 74-я стрелковая дивизия уже на последнем дыхании, и желая все-таки сохранить престиж армии, укрепляясь на плацдарме в районе Паланки, принимает решение – заменить 74-ю дивизию более сильной 35-й гвардейской. В ночь на 17 апреля мы переправляемся на другой берег. Наш 100-й гвардейский стрелковый полк получил участок обороны восточнее Паланки.

Весь день 17 апреля мы разбирались в обстановке и поняли, что попали в капкан. Впереди и сзади – сплошная вода, проглядываются лишь многочисленные кустарники и деревья. Вперед, до материковой части берега, а он был высокий и доминировал над местностью, – километра два, и до основного русла Днестра – приблизительно столько же. Дивизия сидела на узкой, но длинной (около 15–20 км) полоске земли, где располагалось все хозяйство. Рыть окопы было нельзя – сразу выступает вода. Поэтому наносили бревна, пилили деревья, там, где никто не сидел, срезали дерн и несли к себе – нужны были окопы, а точнее, теперь укрытия от огня противника. Надо было спасаться кто как может. Учитывая, что наши сооружения торчали над землей, как хорошие мишени, мы срочно пересаживали многие кусты, делая из них сплошную линию – маску, в которой уже было сложнее отыскать тот или иной окоп. Но артиллерия и минометы противника гвоздили постоянно, и мы несли неоправданные потери.

Конечно, надо было не сменять 74-ю дивизию, а вывести ее ночью и бросить этот так называемый плацдарм. Он не имел никакой ценности. Наоборот, был братской могилой для тех, кто его удерживал. Понимая, что спасение утопающего – дело рук самого утопающего, командир дивизии срочно готовит дивизию к решающему бою за захват высокого берега, где сидит противник. Я постоянно обстреливаю противника дымовыми 120-мм минами с целью ослепить его и не позволить наблюдать за нашими действиями. К нам подключился артиллерийский полк дивизии, который тоже обстреливает противника дымовыми снарядами. Немцы и румыны явно нервничали и вели беспорядочный обстрел наших боевых порядков и переправы. Но и этот огонь наносил нам существенный урон.

Командир дивизии Кулагин в рамках полученного приказа правильно решил – надо было обязательно захватить передний край противника и лишить его высокого берега, а следовательно, и возможности просматривать всю нашу глубину, выбивая важнейшие объекты. К тому же с захватом материковой части берега наши войска видели бы перспективу. Атаку предусматривалось провести ночью. Без артиллерийской подготовки тихо сблизиться с противником до 200–300 метров, а затем, уже исходя из обстановки, дать короткий огневой налет по переднему краю, чтобы подавить пулеметные огневые точки и орудия прямой наводки и затем перенести огонь нашей артиллерии на батареи противника, или же атаковать вообще без шума. Но во всех случаях несколько дней методически обстреливать передний край дымовыми снарядами. Тем самым приучить его к такому режиму и одновременно ослепить. Дивизия практически уже была готова к наступлению, как вдруг 23 апреля пошел сильный дождь со снегом. С юга подул штормовой ветер, который нагнал морскую волну в лиман, а потом погнал его воду вверх по течению. Уровень воды резко поднялся, и теперь уже скрылась и наша узкая полоска земли. Все мы оказались в воде. Несмотря на это, мы и в этих условиях продолжали вести боевые действия. Но двигаться вперед было уже бессмысленно – впереди ожидали глубины в человеческий рост. Разум все-таки возобладал над престижем и желанием использовать это направление для удара. 27 апреля последовал приказ командующего 8-й гвардейской армией – покинуть плацдарм и сосредоточиться на левом берегу Днестра. Прикрываясь огневыми налетами нашей артиллерии, в ночь на 28 апреля мы уже были на левом берегу. В этот же день мы получили приказ совершить марш и выйти вверх по Днестру севернее Тирасполя в район плацдарма, который удерживала 5-я ударная армия нашего фронта на правом берегу Днестра – в районе Шерпены. Марши совершались ночью, чтобы противник не смог разгадать, где наша Ставка ВГК сосредотачивает усилия. Ночь с 30 апреля на 1 мая застала нас на марше. Вдруг пошел холодный ливневый дождь, он сменился дождем со снегом, а затем повалил только один снег. Температура резко понизилась. Поднялся ураганный ветер. Такие фортели природы были крайней неожиданностью. Да и, как оказалось, для апреля здесь это вообще небывалое явление. Представьте этот поход. Ненастная ночь. Ледяной ветер. Вымокшая до нитки пехота топает в поле. Воины одеты уже в летнюю форму одежды. Поверьте, испытание было не легче, чем в бою. Но выдержали и это. И надо же! – даже не болели. Правда, несколько человек кое-что себе подморозили, но – не страшно. За четыре ночи мы прошли сто двадцать километров! Выйдя на шерпеновский плацдарм, приняли полосу обороны 93-й стрелковой дивизии, которая в числе первых форсировала Днестр и уже почти три недели вела непрерывные бои по расширению плацдарма. Район обороны для нашей дивизии: высота 164.5, село Спея. Тыльной линией был западный берег Днестра. Разбираясь в обстановке, мы с удивлением отметили, что у противника была отнюдь не оборонительная группировка.