Хрупкий побег - Кэтрин Коулс

Эти деревья когда-то стали моим утешением, когда я переехала в Спэрроу-Фоллс. Их бесконечная красота, их спокойный аромат. Я надеялась, что они спасут меня еще раз.

Я повернула руль вправо и вдавила педаль в пол. Райна закричала.

56

Шеп

— Садись, — скомандовал Энсон, распахивая дверь своего пикапа.

Я не стал ждать второго приказа. Просто забрался в кабину и захлопнул дверь, в тот момент как он обошёл и занял место за рулем.

Энсон завел мотор и резко сдал назад.

— Открой бардачок. Там полицейский сканер. Поймем, где они сейчас.

Трейс не стал делиться этой информацией со мной, велел ждать звонка. Черта с два я бы остался дома, сложа руки, пока Тея где-то там борется за свою жизнь.

Ее жизнь.

Одна только мысль об этом — как удар кулаком в живот. Из легких вышибло воздух. Все внутри пылало, будто меня целиком охватило пламя.

Именно так бы и было, если бы с Теей что-то случилось. Я больше не мог жить без нее. Не после того, как узнал, что значит быть любимым ею. Она делала все ярче, глубже. Просто ее присутствие рядом делало мир четче, красивее.

— Нажми оранжевую кнопку. Сканер уже должен быть настроен на канал округа Мерсер, — сказал Энсон, сильнее вжимая педаль газа, отчего щебень полетел из-под колес.

Я нащупал в бардачке прибор, похожий на рацию. Нажал на оранжевую кнопку и в динамике зашипела статика.

— Машина четыре ведет преследование Теи Стюарт и неизвестного лица на дороге Террас, чуть дальше отметки тридцать. Машина Аллена выведена из строя. Прозвучали выстрелы. Неизвестное лицо вооружено.

Я сжал сканер с такой силой, что пластик заскрипел. Тут же ослабил хватку, заставив себя не сломать единственную связь с Теей.

Прозвучали выстрелы.

Глаза жгло, будто их опустили в кислоту. Тея ранена? Кровоточит? Или того хуже?..

— Держись, брат. Мы ее найдем, — сказал Энсон, давя на газ. Пикап понесся по двухполоске.

Мы были недалеко от поворота, который упоминал диспетчер. Но все равно — не настолько близко. Когда на кону — человеческая жизнь, и особенно жизнь Теи, каждая секунда может все изменить.

Энсон резко свернул на дорогу Террас. Ее так назвали из-за многочисленных обзорных площадок, террасами уходящих с горы в долину. Красивая, живописная дорога. Но ночью или зимой — смертельно опасная.

Желудок скрутило, когда мы проехали мимо Аллена, стоявшего возле своей разбитой машины — стекло выбито, шина лопнула. Энсон не остановился. Не сбавил ходу, пока мы не увидели скопление машин правоохранителей впереди. Только тогда притормозил и встал.

Но я уже распахнул дверь. Вышел за долю секунды, рванул вперёд — и тогда увидел ее.

Машину Теи. Темно-синий седан теперь был похож на груду металлолома. Он врезался носом в огромное дерево — сосну пондерозу. Вся передняя часть всмятку. Все окна выбиты. Подушки безопасности сработали.

Я перестал дышать. Это кровь на подушке со стороны водителя? Где, черт возьми, Тея?

Чья-то рука легла мне на плечо.

— Я же сказал ждать моего звонка.

Я резко повернулся. Трейс.

— Это Тея.

Этого ответа было достаточно. Потому что Тея — это все.

В его взгляде промелькнула тень боли. Он знал. Знал, что именно Тея помогла мне найти ту часть себя, в которой я так отчаянно нуждался. Он сам видел, какая она особенная. Мир становился лучше просто потому, что в нем была она.

Трейс сглотнул:

— Они ушли в лес. Мы собираемся прочесать его.

Внутри пронесся всплеск облегчения — она жива. Но за ним пришла ярость, смешанная с ужасом.

— Куда он ее тащит? — прорычал я. Брендан не знал эти места. Даже не должен был знать про этот перевал.

— Он? — переспросил Трейс, нахмурившись.

— Брендан, — рыкнул я.

— Это не Брендан. Это Райна Уилер.

Имя ударило, как кулак в лицо. Та самая тихая женщина с вечно неловкой улыбкой? Последняя, кого я бы заподозрил в том, что она наставит на Тею пистолет.

— Что? Почему?

Слова срывались, путались, налетали друг на друга. Это не имело смысла.

Трейс покачал головой, его лицо прорезала тревога.

— Понятия не имею. Я думал, они подруги.

Энсон подошел ближе, оглядел машину, потом поднял взгляд к склону.

— Если она была жертвой постоянного насилия, такое может спровоцировать психоз.

Тошнота поднялась к горлу, сменившись удушьем. Мне нужно было двигаться. Я не мог больше ждать. Мне нужно было найти Тею. Сейчас.

— Шеп, стой! — крикнул Трейс. Но я продолжал идти. Он выругался: — Флетчер, со мной. Хансен, бери остальных, прочёсывай лес!

Энсон догнал меня.

— Стой.

Я проигнорировал его.

Он схватил меня за руку, но я вырвался.

— Как ты остановился, когда Сайлас держал Ро? Блядь, Энсон, ты же знаешь, я не могу остановиться. Я должен найти ее. Я не могу допустить, чтобы... — Голос сорвался. Разлетелся на осколки. — Я не могу, чтобы с ней что-то случилось.

Энсон не обиделся на толчок. Он снова подошел вплотную.

— Я не говорю не искать ее. Я говорю остановиться и подумать. Куда Райна могла ее утащить?

Я замер. Только звук собственного сердца и отдаленная радиопереговоры офицеров. Я оглядел леса по обе стороны.

— На вершине есть лесничья хижина. Но идти туда минимум два часа. — Я сглотнул, проглатывая тревожный ком. — Если они ранены, они туда не дойдут.

— Тогда куда ближе? Если бы Райна хотела просто убить ее — она бы уже это сделала.

Слова Энсона были жесткими, но в них был смысл. И они заставили мои мысли закрутиться — именно так, как умел думать Энсон. Райна явно хотела причинить вред. Но не действовала с кровожадной жестокостью. Почему?

Потому что какая-то ее часть не могла этого вынести. Возможно, ненавидела насилие — потому что сама была его жертвой. Так как же она может ранить Тею?

Моя спина выпрямилась.

— Обрывы.

Брови Энсона сдвинулись, но я уже бежал.

Трейс тоже рванул вперед, рядом с ним — заместитель Флетчер.

— Мы пойдем первыми. Ты сможешь быть с ней, как только все будет под контролем.

Блядь.

Я знал, что он прав. У меня не было ни оружия, ни бронежилета. У Трейса и Флетчера — было. Так что я позволил им идти первыми, хотя от этого меня буквально разрывало.

Энсон оказался рядом.

— Что за обрывы?

— Террасы на склоне горы, в честь которых названа дорога. Естественные обзорные площадки, — я сглотнул, горло горело. — Райна не хотела ее застрелить.

Я не смог выговорить остальное. Но Энсон уже