Готика. Становление - Семен Нестеров

– Что? Я не понимаю…

– Не надо дурачиться, Жильбер. Мы отлично друг друга понимаем.

– Я… Я не хотел. Честно!

В голосе бедняги сквозили такое отчаяние и страх, что мне стало его немного жаль. Он был уже не молод, можно было заметить даже несколько седых волос. Что могло толкнуть его на такое безумие? Обычно в таком возрасте на каторгу попадают лишь матёрые преступники. Он же не походил на бандита, да и воровским мастерством явно не отличался.

– Скажи ещё, что у тебя не было выбора, – с сарказмом произнёс я.

– Именно! – воскликнул помощник кузнеца, – я просто неизлечимо болен.

– При чём тут болезнь и кража? Перед смертью решил разжиться чужими вещичками? Или просто не терпится отправиться на тот свет, вот и ищешь того, кто поможет?

– Нет-нет! Я серьёзно. Выслушай меня прежде, чем осуждать, – с надеждой и мольбой в голове сказал Жильбер.

– Ну давай, выкладывай свою сказочку. Может тебе ещё и сбор средств на лечение организовать?

– Думай, что хочешь, но я говорю правду. Это началось ещё в самом детстве, и всю жизнь я страдаю. Односельчане ненавидели меня за то, что я постоянно воровал всё, что плохо лежит. Но, понимаешь, я просто не могу себя контролировать. Как только я вижу вещь без присмотра, в меня будто демон вселяется. Лишь очень редко мне удаётся пройти мимо. Потом, я порой сам не знаю, куда девать всё это барахло. Сбыть его невозможно, да и мне самому оно тоже не нужно. В конце концов, из деревни меня выгнали – люди не смогли больше терпеть. Я консультировался у лекарей, продал свой дом и потратил всё на зелье, которое мне пообещал один алхимик, но, похоже, он обманул меня, как последнего дурака. После его лекарства я провалялся пару дней без сознания, а потом принялся за старое с удвоенной силой – отсутствие денег лишь разожгло во мне жажду чужого. Отсидев по пути, наверное, почти во всех тюрьмах за мелкое воровство, и испытав силу кулаков местных жителей, я всё же дошёл до столицы, где мне, наконец, смогли поставить диагноз – клептомания. Понимаю, что это слово, скорее всего, тебе ничего не скажет, но всё же – это настоящая болезнь. Она есть даже в какой-то учёной книге, доктор мне показывал, там про неё целый абзац… Общепризнано, что лечению она не поддаётся. Иногда можно приглушить алкоголем, но в моём случае и это не помогает. Мне стыдно за то, что я делаю, но я не могу иначе. В любом случае, я уже достаточно поплатился за свою манию – вся жизнь пошла кувырком. Вот и в колонию угодил…

– Не хнычь! Не так уж всё у тебя плохо. Лучше уж в кузне делать заготовки для мечей, чем в шахте махать киркой. А тебе бы в руднике было самое место – там просто нечего красть! Подумай над этим. А вообще не стоит оправдывать свои слабости какой-то болезнью. Каждый человек должен быть в ответе за свои деяния.

– Я уже смирился со своим проклятием, у меня нет больше сил бороться. Так что поступай, как знаешь! Можешь выдать меня Торусу или хоть во всеуслышание объявить, что я вор. Хуже уже не будет – всё равно этот отморозок Бладвин не даёт мне теперь покоя, каждый день пристаёт и угрожает. Подумаешь, хлебнул пару глотков пива из его бутылки…

– Я бы на твоём месте не был бы так спокоен. Ты и представить себе не можешь, как люди не любят, когда у них что-то воруют. Пусть это даже такая ерунда, как яблоко или бутылка пива.

– Да всё я могу представить! Лучше любого другого! Всю жизнь только этим и занимаюсь, что испытываю на своей шкуре людскую добросердечность.

– Тогда в твоих же интересах, сделать так, чтобы мы с тобой подружились.

– Очередной вымогатель? У меня ничего нет. Граво и так требует с меня пять сотен руды! Это огромные деньги, где мне столько взять? Украсть?

– Ну я не настолько жадный. Мне хватит и одной сотни. По крайней мере, пока ты не натворил ничего особо крупного.

– Почему я должен тебе верить? Сегодня я заплачу, а завтра ты снова придёшь просить на выпивку.

– Что ж… Думаю, Торусу будет интересно с тобой поболтать по душам. В шахте на нижних ярусах всегда нехватка людей…

– Постой! Хорошо, я заплачу. Только обещай, что никому не расскажешь, и на самом деле оставишь меня в покое.

– Обещаю. Больше никаких поборов. Но и ты обещай, что не будешь воровать.

– Этого я обещать не могу. Я же объяснил… – устало вздохнул Жильбер.

– Тогда не воруй хотя бы у стражи, если тебе дорога жизнь.

– Я постараюсь…

Жильбер порылся в широком кармане шахтёрских штанов, что были в ходу в колонии, достал оттуда горсть рудных самородков и отсчитал мне сотню. Видимо, он уже начал копить на взятку для Граво, а может, недавно обчистил кого-нибудь. В любом случае происхождение руды меня мало волновало, мы распрощались, и я ушёл довольный неожиданной добычей. Однако на этом история горе-воришки не закончилась. Хотя я сдержал обещание, Жильбер не образумился и продолжил своё грязное дело. Через пару недель и без моего участия его вычислили. Он попался на нескольких мелких преступлениях и вскоре, ни для кого в лагере не было секретом, что он ворует. Все пропажи стали списывать на него, и даже выходить из замка для бедняги стало опасным. Кроме Бладвина, наведываться к нему стали