Хроника моей жизни - Савва (Тихомиров)

28-го числа [августа] писала мне из Долбина Наталья Петровна Киреевская:

«Примите выражение искренней признательности моей за внимательное воспоминание, поздравление и благожелание Ваши мне, которые ценю благодарным и преданным Вам о Господе чувством, и от души желаю Вам всех благ и утешения.

Полагаю, что Ваше преосвященство успешно действуете к изготовлению всего для храма нужного; желательно, чтобы мелкие вещи, потребные к освящению, были все в готовности заранее, а то стеснят о них заботы, когда приблизится день освящения храма. Уверена, что забота о новом храме Вашем не отягощает, а доставляет удовольствие Вашему преосвященству.

Вероятно, живопись стенная в храме должна скоро быть окончена и скоро будут готовы церковные подсвечники и паникадило. Желаю быть уверенной в исправности мною рекомендованных художников, работы которых должны быть исполнены все к 15 сентября, когда и иконостас поставится на место.

О себе позвольте умолчать, потому что ни дела мои, ни здоровье не улучшаются и обстоятельства крайне стеснены общим нынешнего года неурожаем; по настоящему недоходу должно было бы нам остаться в деревне; но также дела вызывают в Москву».

1-е октября – день моего Ангела. В последний раз праздновал я этот день в Москве, среди моих друзей и знакомых. В следующем году я встречал его вдали уже от родной Москвы, но об этом речь впереди.

3-го числа писал я ректору Московской духовной академии А.В. Горскому:

«Приношу Вам искреннейшую благодарность за ваши приветствия и благие пожелания.

С утешением воспомянули и мы с преосвященным Дмитровским[190] о прошлогоднем академическом торжестве, подобного которому мы нигде не встречали, да, вероятно, и не встретим.

С истинным к Вам почтением и преданностию имею честь быть…»

12-го числа писал мне из Петербурга Авраам Сергеевич Норов[191], бывший министр народного просвещения:

«Вменяю себе в особенное удовольствие препроводить для библиотеки вашего преосвященства экземпляр изданного Археологическою Комиссиею под моею редакциею “Путешествия игумена Даниила по Святой земле”, и другой экземпляр – перевод того же сочинения на французский язык[192].

Прося ваше преосвященство не оставить меня святыми молитвами вашими, имею честь быть с истинным почтением и совершенною преданностию…»

Получив это почтенное письмо и при нем ученые издания 18-го числа, я на другой же день поспешил поблагодарить его высокопревосходительство.

1866 год

Наступивший 1866 год был последним годом моей жизни в первопрестольной столице. Мне предстояло переселение из Москвы, сделавшейся второю для меня отчизной, в страну, для меня совершенно чуждую и неприятную. Но об этом будет речь в своем месте; здесь же буду продолжать свою повесть в обычной последовательности.

13-го числа, после продолжительного изнеможения, скончался в Риме настоятель нашей посольской церкви архимандрит Порфирий. Весть о его кончине возбудила общее сожаление и искреннее сочувствие во всех, кто знал его близко и с кем он был в тех или иных отношениях. Сочувствие это высказано было и в печатных статьях. Так, довольно подробный и обстоятельный некролог составлен и напечатан был в «Душеполезном Чтении» за 1866 год (ч. 1, с. 109–127) сослуживцем покойного по Московской академии А.Ф. Лавровым (после архиепископом Литовским Алексием)[193]. Другая, менее пространная, но не менее сердечная, статья помещена в журнале «Труды Киевской духовной академии» (1867 год, т. 2, с. 126–134) бывшими учениками отца Порфирия по академии Вороновым и Терновским – наставниками Киевской академии.

В июле 1865 года препровождена была к московскому митрополиту, при указе из Святейшего Синода, рукопись И.С. (т. е. иерея Иоанна) Белюстина под заглавием «Страстная неделя, по своду сказаний евангельских, с примечаниями и очерком предшествовавших событий» для поручения мне рассмотреть оную. 1-го октября того же года на означенном указе последовала такая резолюция его высокопреосвященства: «Преосвященный Можайский исполнить требуемое и возвратить с мнением».

3-го октября прислана была мне для рассмотрения рукопись Белюстина, и в тот же день получаю я письмо от обер-прокурора Святейшего Синода графа Д.А. Толстого. Он пишет мне от 30-го сентября за № 4932:

«При указе Святейшего Синода о 3-го июля 1865 года за № 1118 препровождена к высокопреосвященному митрополиту Московскому рукопись священника Белюстина под заглавием: “Страстная неделя, по своду сказаний евангельских, с примечаниями и с очерком предшествовавших событий”, для поручения рассмотрения оной вашему преосвященству и представления мнения о том, может ли она быть одобрена к напечатанию.

Имею честь обратиться к вашему преосвященству с покорнейшею просьбою, не изволите ли признать возможным ускорить доставлением отзыва вашего об означенной рукописи.

Поручая себя молитвам вашим, с совершенным почтением и преданностию имею честь быть…»

На это, показавшееся мне несколько странным, требование отвечал я 9 декабря в следующих выражениях:

«На отношение вашего сиятельства от 30-го сентября текущего года (№ 4932), коим требуется от меня ускорить доставлением отзыва о рукописи священника Белюстина под заглавием “Страстная неделя, по своду сказаний евангельских” и пр., препровожденной при указе Святейшего Синода от 3-го июля 1865 года за № 1118 к высокопреосвященному митрополиту Московскому для поручения рассмотрения оной мне и представления мнения о том, может ли она быть одобрена к напечатанию, – долгом поставляю ответствовать, что означенная рукопись получена мною для рассмотрения 3-го прошедшего октября. При сем честь имею присовокупить, что рукопись эта в настоящее время мною рассмотрена и в непродолжительном времени будет представлено о ней мнение высокопреосвященному митрополиту».

На рассмотрение порученной мне рукописи отца Белюстина немалое время употреблено было мною, и вот результат моих критических трудов:

«Из рассмотрения сочинения священника Белюстина открывается, что сочинение это —

1) не есть труд самостоятельный, а большею частию, или почти всецело, заимствованный из сочинения французского, и притом весьма неблагонамеренного, писателя – Ренана;

2) и в тех местах, которые, по-видимому, принадлежат самому автору, не всегда отличается основательностию и добрым направлением.

Посему полагаю, что сочинение священника Белюстина к напечатанию одобрено быть не должно»[194].

Разбор рукописи священника Белюстина окончен был мною 26 января и вскоре представлен митрополиту. Владыка, рассмотрев его, присоединил нечто и от себя в донесении Святейшему Синоду, а именно, он писал:

«Соглашаясь с заключением преосвященного, что сочинение священника Белюстина под заглавием “Страстная неделя” не должно быть одобрено к напечатанию, дабы яснее показать мое убеждение в сем, долгом поставляю присовокупить следующее. Слишком известно, что книга Ренана “Жизнь Иисуса” написана с целию представить жизнь Его цепью приключений, происшедших от естественных причин, и устранить идею Божественного откровения, чудес, домостроительства искупления рода человеческого от грехов, повинного