Хроника моей жизни - Савва (Тихомиров)

Когда в Витебске получен был указ о назначении меня на Полоцкую кафедру, ректор семинарии архимандрит Никанор[205], как старшее лицо в епархии, поспешил телеграммою поздравить с этим назначением и при этом просил уведомить, когда и каким путем прибуду я в Витебск. Получив от меня в ответ, что времени отбытия из Москвы я определить еще не могу и что предполагаю ехать через Петербург, он обратился ко мне с письмом от 16-го июля, в котором признал полезным сообщить мне о некоторых обстоятельствах вверенной мне епархии.

Получив неутешительные сведения о положении кафедрального дома, я, пользуясь пребыванием в Москве, поспешил обратиться с просьбою к знакомым мне настоятелям и настоятельницам московских монастырей, а также к известным своею благотворительностию частным лицам. И просьба не оказалась напрасною: собрано было довольно ризничных и утварных вещей и 600 рублей деньгами[206].

В начале июля посетила меня теща, П. С. Царевская. Проводивши ее из Москвы, я вслед за тем писал ей в Муром от 19-го июля:

«Мое дело окончательно решено: 10-го числа я получил уже из Святейшего Синода указ; но до сих пор остаюсь в Москве, и неизвестно еще скоро ли оставлю ее: к крайнему моему удивлению, до сих пор ничего не слышно о назначении мне преемника. Между тем из Витебска спрашивают уже меня, скоро ли я туда прибуду.

Тяжело мне разлучаться с Москвою и с добрыми моими друзьями; но немалое утешение для меня в этой разлуке составляет то общее чувство, с каким добрые люди провожают меня из Москвы. Сам первосвятитель почтил меня таким посланием, которое доставило мне величайшее утешение и которое составляет для меня наилучшую награду».

26-го числа ездил я на короткое время в Лавру для личного объяснения по некоторым делам с владыкою митрополитом.

Возвратившись в Москву, я получил из Вифании письмо от своего нареченного преемника по Можайской кафедре отца архимандрита Игнатия[207]. Вот что он писал мне от 28-го числа:

«На вчерашний вопрос вашего преосвященства позвольте предложить теперь некоторый ответ, хотя я и не видел еще здесь великого святителя, приехав вчера в Лавру уже в половине всенощной.

Вчера святитель вечером благоволил передать вифанскому ректору[208], что им получена телеграмма о назначении и утверждении нового викария и что указа не прислано, потому что отдано в переплет последование архиерейской присяги. Отец же наместник[209] пред всенощною говорил отцу Никодиму, что святитель предполагает совершить наречение 5 августа, а самое посвящение в Лавре – 7-го августа, в воскресенье, если Господь восхощет и препятствий не будет. Прошу, впрочем, оставить сие между нами.

Поспешаю уведомить о сем pro secreto ваше преосвященство и вместе долгом поставляю изъявить глубокое сожаление о том, что я должен с вами разлучиться.

И всегда, и особенно в последние годы моего ректорства я премного обязан любви вашего преосвященства. Часто пользуясь возможностию приходить к вам, я всегда выходил с великим утешением; и в часы скорбные посещение вас приносило мне отраду и успокоение. Позвольте надеяться, что в Полоцке сила молитвы и любви вашей будет на меня благотворно действовать при новых трудах, гораздо бо́льших сравнительно с прежними. Благословите меня».

30-го числа получил я от преосвященного Леонида краткую записку следующего содержания:

«Не имея сил для посещения вас, усерднейше сим прошу: скажите два слова о здоровье владыки, освящал ли церковь и что предполагается?»

В ответ на это писал я:

«Утром я хотел быть у вас, но дела и люди не пустили, а теперь я знаю, что вам неудобно принять меня. Святитель наш, слава Богу, здравствует. Церковь в Вифании освящал и литургию по освящении совершал. На мой вопрос (с удивительным знаком) о том, как он перенес такой подвиг и не чувствует ли каких-либо от сего неприятных последствий, с улыбкою изволил ответствовать: “Никаких; напротив, я чувствую себя лучше”.

Вчера указа о назначении моего преемника получено еще не было; если получен будет на сих днях, то в будущую пятницу (5-го числа) предполагается быть в Лавре наречению, а 7-го хиротонии. Владыка будет о сем писать к нам.

Больше пока ничего не могу сообщить вам. До свидания».

В первых числах августа получен был наконец из Святейшего Синода указ о назначении мне преемником по званию викария ректора Московской семинарии архимандрита Игнатия. Наречение его во епископа происходило 5-го числа в трапезной церкви Троицкой Лавры, а хиротония 7-го числа там же, в Успенском соборе. Господь сподобил и меня быть участником в тайнодейственном совершении хиротонии моего преемника.

По возвращении из Лавры в Москву я начал уже собираться в путь, делая в то же время прощальные визиты своим добрым знакомым.

15-го августа я снова отправился в Лавру, чтобы еще раз поклониться тамошней, столь родственной для меня, святыне и проститься с владыкою митрополитом. Он в это время был в Гефсиманском скиту и там принял меня; в благословение вручил мне иконы Божией Матери и напутствовал меня отеческими пожеланиями.

По возвращении из Лавры, 18-го числа писал я Н.П. Киреевской:

«Мир Господень и Божие благословение вам и присным вашим.

Примите, возлюбленная о Господе, мое глубокое, искреннее благодарение за ваше христианское расположение и усердие ко мне. Не нахожу слов для выражения признательности моей за те приношения, какие вы сделали ради меня и для меня. Драгоценны для меня ваши приношения и сами по себе, но они еще драгоценнее по той деликатности, с которой делались и делаются. Небесный Мздовоздаятель да ущедрит вас и воздаст вам сторицею за ваши щедрые дары и приношения.

Простите Бога ради, что нескоро отвечаю на ваше письмо от 31 минувшего июля. В последнее время я так был занят, развлечен, озабочен, что решительно не имел времени писать к вам обо всем обстоятельно: не далее как 9-го или 10-го числа сего августа освободился я от официальных занятий по делам епархиальным; затем все время проходило и проходит в сборах в путь, в приеме посетителей, приходящих проститься со мною, и частию в посещении добрых знакомых.

На прошедшей неделе в четверг, вместе с Параскевой Алексеевной[210] и Елизаветой Алексеевной[211] Мухановыми, приглашен я был на вечер к ее сиятельству графине Анне Егоровне[212]. Добрая графиня встретила меня рыданием и искреннею скорбию о разлучении со мною; затем предложила мне богатое приношение, состоящее в разных дорожных принадлежностях,