С тобой - Тори Майрон

Следующие пару часов он не замолкает ни на секунду. Рассказывает о своих игрушках, перечисляет марки машин, поражая меня тем, насколько много он знает в свои три с половиной года. Рассказывает невнятные истории о них с мамой и няней и очень много смеётся. Особенно, когда я вхожу в кураж и начинаю с ним дурачиться.

Этот мальчик – источник нескончаемой энергии и жизни. Настоящий непоседа. В него как будто вставлены мощные батарейки. Чего нельзя сказать обо мне. К моменту, когда Кортни сообщает, что пора ужинать, я остаюсь без сил. И даже проголодаться умудряюсь, хотя думал, что сегодня не смогу засунуть в себя и крошки. Но не тут-то было. Джереми настолько меня вымотал, что я за считаные минуты опустошаю тарелку с безумно вкусным мясным рагу и салатом. А после сорванец опять утягивает меня в комнату, чтобы продолжить наше веселье. И я нисколько не противлюсь, несмотря на ощутимую усталость, ведь только с ним я могу отсрочить момент беспросветного уныния. Только с ним я в состоянии держать всю боль внутри себя, не позволяя ей вновь начать морально уничтожать меня.

Всё это случится. Непременно. И совсем скоро. Как только Джереми заснёт, и мне придётся наконец уйти. А пока я продолжаю впитывать в себя энергию и жизнерадостность мальчика, кайфуя от него и одновременно ужасаясь.

Чему?

Тому, что этот маленький монстр (как его любя называет Кортни), ещё совсем недавно мог умереть. Его могло бы не стать, если бы его не прооперировали. И я не познакомился бы с ним, не узнал бы, какой он умный и смышлёный. Какой весёлый и общительный. Не увидел бы, насколько он похож на Кортни.

Мальчика могло бы не стать. И у меня в уме не укладывается, как бы пережила это Кортни? Просто не представляю. Я знаком с Джей-Джеем всего несколько часов, а он уже умудрился влюбить меня в себя бесповоротно. Мне уже невыносимо думать, что его жизнь могла оборваться столь рано.

Дети не должны умирать. Даже будучи в утробе матери. Это неправильно и несправедливо. Они должны рождаться. Развиваться, взрослеть, набивать шишки, совершать ошибки и набираться опыта. Мечтать, радоваться и разочаровываться. Встречать людей, влюбляться, создавать семью, достигать целей, самореализовываться.

Они должны жить, чёрт побери! Долго и счастливо. А родители должны всегда и во всём их поддерживать. А ещё любить. Безусловно. Вне зависимости от того, что происходит в их собственных жизнях.

– Пол, – озадаченный детский голосок вырывает меня из гнетущих мыслей, в которые я погряз, сам того не заметив. – Ты тозе забоел?

Вопрос Джей-Джея и касание ладошки к моей руке вынуждают меня посмотреть на мальчика, но мне с трудом удаётся разглядеть его лицо. Пелена внезапной влаги, жгущей глаза, не позволяет мне чётко видеть.

– Нет, не заболел. А кто ещё болел? – проморгавшись, спрашиваю я. Голос сдавленный, еле звучащий.

– Мама, – погрустневшим тоном отвечает он, вынуждая меня озадачиться.

– Твоя мама болела? – с беспокойством интересуюсь я у пацана. Я бы спросил у Кортни, но она до сих пор убирается на кухне.

– Так сказала Малиса, а мама сказала, сто нет, – пожимает плечами. – Но она была такая глустная. И ты тозе сейчас глустный. Но не волнуйся. Я могу тебя спасти, – выдаёт Джей-Джей, чуть приободрившись.

– Спасти?

– Да. Маму я спас. И тебя спасу. Мама сказала, сто я самый лутсый доктор на свете.

– Ну, раз мама так сказала, то давай. Спасай, – сглотнув, усмехаюсь я, отправляя все моральные силы, чтобы вновь улыбнуться.

Правда, ни черта не получается. Все мышцы лица каменеют, а в след за ними и тело, когда Джей-Джей вдруг забирается на мои колени и, поцеловав в щёку, обнимает меня настолько крепко, насколько у него хватает сил. А я под таким впечатлением от его нежности, что даже не сразу нахожу в себе силы, чтобы обнять мальчика в ответ. Лишь спустя несколько секунд отмираю, сгребаю его крошечное тельце в объятия и прикрываю глаза, с головой погружаясь в невероятные ощущения.

Его тёплые маленькие ручки сжимают мою шею, запах кожи ласкает обонятельные рецепторы. Он пахнет как Кортни. Схожесть до каждого полутона. Вдыхаю и наслаждаюсь каждым мгновением, поражаясь тому, как я мог даже на секунду подумать, что не смогу полюбить этого мальчика?

Мне кажется, я уже его люблю так же, как люблю Кортни. Ведь он её частичка. Столь значимая и уникальная. Неповторимая. Пусть и от другого мужчины. Этот факт сейчас вообще не имеет значения.

Значение имеет только то, что я вряд ли смогу стать для Джереми тем отцом, которого он заслуживает. А я желаю для него самого лучшего.

– Спасибо тебе, Джей-Джей. Ты действительно самый лучший доктор на свете, – шепчу я откровенную ложь. Его объятия до безумия приятны, ни с чем не сравнимы, но они ежесекундно наносят по моей выдержке сокрушительные удары.

Ещё несколько атак – и чувствую, что плотину из боли и отчаяния прорвёт. А я не могу позволить, чтобы это случилось на глазах у ребёнка.

– Спасибо, мне стало лучше, – произношу я, надеясь, что Джей-Джей отстраниться, но мальчик не реагирует.

Хмурюсь, не врубаясь, почему он впервые за всё время общения затих, а когда слышу размеренное сопение возле своего уха, понимаю, что Джереми отрубился. Прямо у меня на руках. Меньше, чем за пару минут. Видимо, его мощные батарейки резко разрядились. Нормально, блин. Но ладно. Не проблема.

Крепко удерживая Джереми, я расплываюсь в улыбке, а затем аккуратно, максимально плавно поднимаюсь с пола и укладываю мальчика в детскую кроватку. Накрываю одеялом и на несколько секунд зависаю, любуясь тем, как он сладко спит. Меня разрывает от желания остаться с ним навечно. Просидеть возле его кровати всю ночь, дождаться, когда он проснётся, чтобы снова увидеть его улыбку, но здравый смысл наконец берёт верх.

Бросив на мальчика прощальный взгляд, я покидаю комнату, тихо закрываю дверь и отправляюсь на кухню. Нужно сообщить Кортни, что Джей-Джей заснул, и, прежде чем уйти, наконец поговорить с ней, как бы мучительно это для меня ни было.

– Кортни, Джей… – войдя на кухню, я прерываюсь, потому что испанки там больше нет. В гостиной тоже. Зову её вполголоса, но она не отзывается. Тихо добираюсь до её спальни, открываю дверь, но и там её не нахожу. Странно. Неужели она ушла, ничего мне не сказав?

Собираюсь вернуться