Артефакт острее бритвы - Павел Николаевич Корнев

— Так там полноценный ритуал проводился с гашением вибраций. А тебя и разорвать могло.

— Могло, — признал я.

Беляна вздохнула и попросила:

— Ладно! Покажи, что с ожогом.

— Свёл уже, — сказал я, оттянув вниз воротник, перехватил взгляд девчонки и забеспокоился: — Что там?

— Сам погляди, — указала та на зеркало. — Коновал бы и то лучше справился!

Я кое-как поднялся, по стеночке доковылял до зеркала и попросил:

— Посвети! — А как пригляделся к отражению, так и выдохнул: — Какого чёрта⁈ После лечения от него и следа не осталось!

— Слишком много магических вмешательств, — предположила Беляна. — Сначала ты небесную силу потянул и вложенные в ошейник чары разрушил, потом я руки наложила, дальше лекарь ожоги свёл.

— А затем случились драные духовные вибрации… — пробормотал я, разглядывая вновь проявившийся на шее ожог.

Ладно хоть ещё выглядел тот старым и поблёкшим, о воспалении и речи не шло.

Я в сердцах чертыхнулся, всё так же по стеночке вернулся к койке и без сил плюхнулся на неё. Посидел, собираясь с мыслями, и сказал:

— Буду поздно.

Девчонка ожидаемо пристала с расспросами, и скрытничать я не стал, а она не стала меня от задуманного отговаривать, даже вызвалась помочь, только спросила:

— Уверен, что замешан кто-то из этой четвёрки?

— Целиком и полностью.

Беляна кивнула, поцеловала в лоб и попросила:

— Ты осторожней там.

— Всегда! — отозвался я и закрыл глаза.

Так до самого вечера и продремал, время от времени просыпаясь и медитируя. Встал если и не полным сил, то и далеко не разбитым. Лихорадка отступила, головная боль прошла и даже следы ожога пропали с шеи, оставив после себя лишь блёклые полосы. Что слегка беспокоило — так это намёк на жжение у солнечного сплетения. Нагружать верхнюю половину оправы определённо не стоило.

Впрочем, если всё пройдёт по плану, то и не придётся.

Только пройдёт ли — вот в чём вопрос.

Глава 27

11–26

Дарьяна пришлось тянуть на станцию дилижансов едва ли не силком. Он пытался отвертеться от поездки под предлогом плохого самочувствия, а в ответ на моё замечание, что надо меньше пить, обиженно надулся.

— Да не в похмелье дело! — заявил книжник. — Чего я там выпил-то вчера? Просто поработал с оправой немного, ну и поплохело!

— Ты же вчера как огурчик был! — озадачился я.

— То вчера! — отмахнулся книжник и кивнул Огничу. — Ага, заложил основы оправы.

— Много денег содрали? — поинтересовался фургонщик.

— Да уж немало, — вздохнул Дарьян. — Думаю, на этом и остановлюсь, не стану полностью абрис формировать.

— Чего это? — удивился я.

— Да не светит мне аспирантом стать! — поморщился книжник. — Ну и каждый последующий узел, каждый новый меридиан всё сложнее и сложнее даваться будут.

— Почему? — опередил меня с вопросом Огнич.

— А чего, думаете, схем на сто узлов нет? Сорок — это максимум, о котором я читал, и то там зерно абриса в родословную входит вместе с атрибутом и аспектом. А так не все тайнознатцы даже тридцать шесть узлов осилить могут. Они же влияют друг на друга, приходится согласовывать, а чуть какое отклонение — замучаешься выправлять.

Я бы напрягся даже после этих слов товарища, да только было не до разговоров. Всё больше по сторонам глядел. Тут ведь какое дело: ты можешь самым умным себя мнить и мухлевать мастерски, а тебе свинчаткой в висок шибанут, и все дела. Нет никаких гарантий, что меня по дороге в Тегос укокошить не попытаются. А не поехать — нельзя.

Не слушая возражений Дарьяна, я оплатил три места в дилижансе, а там и время отправляться подошло. На пропускном пункте не случилось никаких заминок, караульные лишь переписали пассажиров и разрешили проезжать. Прикатили быстро, а на станции сразу углядели босяков. Парни двинулись к ним, я задержался и спросил у кучера:

— Самый поздний дилижанс в верхний город когда уходит?

— В половине девятого.

— Ага, — кивнул я и поинтересовался: — Где-то рядом с портом забегаловка «Драный попугай» есть. Знаешь такую?

Бородатый дядька не знал, как не смогли помочь с этим ни лоточник, ни скучавший в будке продавец билетов. Но не беда. В ответе я и не нуждался.

— Боярин! — окликнул меня Вьюн. — Ну ты чего копаешься?

— Иду! — откликнулся я, подошёл к парням и поинтересовался: — Куда пойдём?

— В «Медную русалку», — сказал Ёрш и хохотнул. — Заведение не из дешёвых, Боярин! Придётся тебе раскошелиться!

— Это где-то у порта? — уточнил я.

— Там, — кивнул Вьюн, чем меня всецело удовлетворил.

Немного погодя мы чуть поотстали, и он шепнул:

— Передал твою наколку, деньги позже будут. Сколько — не знаю. Смотря кого там накроют.

— Нормально.

«Медная русалка» оказалась очень даже неплохой харчевней — как засели там, так никуда уже больше и не пошли. Особого интереса к себе со стороны других посетителей я не заметил, но всё же справился у полового, далеко ли отсюда «Драный попугай».

— Дурное место, — заявил худощавый паренёк из полукровок. — Беззаконное.

Гривенник разрешил его сомнения, и он в подробностях расписал дорогу до беззаконного местечка, располагавшегося в трёх кварталах отсюда.

У меня начали пошаливать нервишки, и я допил-таки кружку заморского светлого эля, показавшегося под конец не столь уж откровенно гадким, а как с улицы донеслись восемь раскатистых ударов, так и поднялся из-за стола.

— Схожу облегчусь! — заявил во всеуслышание, после наклонился и куда тише попросил: — Вы меня не теряйте, по делам отлучиться нужно. Уже не вернусь, наверное. Всё, до завтра!

На вопросы я отвечать не пожелал, сунул Вьюну три целковых и отправился на задний двор. В сарайчик с уборными не завернул и сразу перемахнул через забор. Приземлился в грязь и поспешил прочь по тёмному проходу меж домов. Вывернул на соседнюю улочку и оглянулся, на следующем перекрёстке вновь повернул. На глаза попалась подсвеченная призрачно-багряным сиянием пирамида, и я ругнулся вполголоса, хотя лучше ориентира сейчас было и не сыскать. Точно ведь не заблужусь!

И — не заблудился, пусть в голове даже мягко-мягко шумело из-за выпитой кружки пива. Пришёл загодя, минут десять простоял в тёмной подворотне, а как мимо покатил дилижанс, рывком нагнал