Артефакт острее бритвы - Павел Николаевич Корнев

— Ты чего ещё⁈ — возмутился кучер, потянувшись то ли за плетью, то ли за дубинкой, а то и чем поопасней.

У меня меж пальцев возникла крупная серебряная монета в двадцать пять грошей.

— Билет купить не успел. Столкуемся?

И — столковались.

В клуб тайнознатцев я заявился в самом начале десятого. Прошёлся, осмотрелся, приметил Доляна и Пяста, а вот ни Огнеяра, ни наставника Краса видно не было. Зато на глаза попался подвыпивший Девясил. И тут же подошла Беляна.

— Огнеяра не видела, Крас умотал куда-то два часа назад и больше не возвращался.

— Понял. Погоди немного.

Я заплатил за две кружки эля, подумав между делом, что прямо-таки сорю сегодня деньгами, и подсел к наставнику Девясилу.

— Вечер добрый! Не помешаю?

Тот от дармовой выпивки отказываться не стал, но, сцапав кружку, сразу предупредил:

— Об арканах даже речи не заводи!

— Не! — мотнул я головой. — О распределении спросить хочу.

— А что распределение? — удивился наставник и хлебнул пива. — Распределение завтра… Нет, послезавтра. Да! Послезавтра всех по новым местам раскидают.

— Уже известно, куда меня засунут?

— Не интересовался.

Я вздохнул.

— Понятно. — Затем огляделся и произнёс: — А Огнеяр или Крас не в клубе, часом? Что-то их не видно.

— Огнеяр в Тегосе, — сказал Девясил и пригладил усы. — Крас обещался подойти, да что-то никак не объявится. Ну его! Сплошное разорение с ним в карты играть!

Я посидел ещё чуток и покивал, а потом откланялся, оставив на столе пригубленную кружку пива.

Круг подозреваемых вроде как сузился, только сузился ли?

Непонятно.

Когда подошёл к Беляне, та сразу потянула меня на выход.

— Идём! Устала, сил никаких нет!

Да мне и самому не до танцев было — еле ногами ворочал. Пока шли до усадьбы, ещё держался как-то и по сторонам поглядывать не забывал, а в каморке сразу разделся и завалился в койку. Беляна же углядела лежавшее на столе письмо и радостно взвизгнула:

— Пришло!

Она тут же вскрыла конверт и достала из него исписанные убористым почерком листы.

— От Заряны? — догадался я и спросил: — И что пишет?

Беляна отмахнулась и углубилась в чтение, затем только оценивающе глянула на меня и с улыбкой произнесла:

— Заряна интересуется, не ходишь ли ты на сторону, не изменяешь ли нам.

Нам? Ну-ну.

— Не виновен, ваша честь!

Девчонка закрыла заслонку ночника и зашуршала одеждой.

— Вот напишу, что ты погряз в пороке и сожительствуешь с двумя шлюшками из школы Призрачных волков, будешь тогда знать! — Она улеглась ко мне, прижалась и легонько куснула за ухо. — Скажи, что у тебя с ними ничего не было!

— Не виновен, ваша честь! — повторил я и спросил: — Так что пишет-то?

— Ядро сформировала и даже выбилась в лучшие ученики внешнего круга. Цареслав в школу не вернулся, дворянчики от неё отстали. С некоторыми общаться начала.

— И всё? — не поверил я. — Там листов пять с двух сторон исписано!

— А остальное наши девичьи секреты, и не смей совать в них свой длинный нос! — отрезала Беляна, устроилась поудобней и шепнула: — Спи!

На следующий день Вьюн заявился в больницу уже ближе к полудню.

— Держи, Боярин! — протянул он мне пять золотых кругляшей. — Всё честь по чести: половина от того, что нам за наводку досталось.

— И как прошло? — полюбопытствовал я, пряча деньги.

Босяк только плечами пожал.

— Чего не знаю, того не знаю. Но накрыли кого-то, раз Шалый на сотню расщедрился. Он тот ещё выжига, лишнего сроду не заплатит.

— Погоди! — вновь придержал я его. — Знаешь, где Долян живёт?

Вьюн уставился на меня во все глаза, а после медленно кивнул.

— Знаю. Всех старших в дом на углу Восточной и Арсенальной заселили. Там ещё напротив ресторация «Золотая пальма». Это в двух шагах от форта.

Я прекрасно помнил тот перекрёсток, поэтому хлопнул босяка по плечу и сказал:

— Найду! Спасибо!

— Найти — найдёшь, — усмехнулся босяк, — только внутрь не пробраться. Незаметно — так уж точно. Пропускной режим, ага. Чужакам ходу нет!

Меня это известие нисколько не смутило.

— Да и нормально! — отмахнулся я.

Вьюн понимающе прищурился.

— По пути из клуба его прижучить думаешь?

Я покачал головой.

— Не прижучить. Поговорить надо с глазу на глаз.

— Как скажешь, Боярин! — подмигнул Вьюн. — Только имей в виду, Долян напрямки через квартал срезает. Из клуба он редко когда в одиночку возвращается, а вот туда обычно один идёт. Сам заскакивает в комнату переодеться, а вся шобла сразу в клуб чапает.

— О, ясно. Благодарность моя не знает границ!

— Всегда пожалуйста! — усмехнулся босяк и утопал.

Ну а я вернулся к работе. На перекурах медитировал, то прорабатывая оправу, то удерживая у солнечного сплетения до предела сжатый сгусток силы. Ещё разбирался со схемой огненного шара, но аркан не давался, а посоветоваться было не с кем.

Потом стало не до того. На обеде в трапезной прихватил отец Шалый.

— Доводилось мне слыхивать, что здесь дюже хорошая кухня! — заявил священник, устраивая напротив меня заставленный тарелками и плошками поднос. — А ты что скажешь, отрок?

Кормили в больнице и в самом деле очень даже неплохо, но у меня враз аппетит пропал.

— Какими судьбами, отче?

Шалый сделался похожим на падальщика.

— Тебе никогда не говорили, что использовать людей втёмную самое меньшее некрасиво?

— Не припоминаю за собой ничего такого.

— Будто не ты приятелям наводку на сходку ухарей подкинул!

Если священник думал, будто я начну отпираться, он не угадал.

— А что-то не так?

— Думаешь, чужими руками свои проблемы решил, тебя и прищучить теперь не получится? — Отец Шалый не столько даже подался ко мне, сколько просто вытянул вперёд длиннющую шею. — Ошибаешься!

— И снова ничего такого не припоминаю.

Священник отломил кусок кукурузного хлеба, зачерпнул ложкой похлёбку, попробовал и одобрительно кивнул.

— Среди тех ухарей у двух человек хитрые амулеты были. Когда заварушка началась, им головы разнесло — да так, что и не опознать. Но! — Отец Шалый воздел к потолку указательный палец. — Личность одного всё же установили. Увечье помогло и морские татуировки. Знаешь, кто это был?