Рид. Операция "Пандора" - Виктория Симакова

— Если ты думаешь, что я его пожалею, то ошибаешься. Я бы ему даже воды не оставила.

Walgrove — Winner

Где-то у скал послышались звуки выстрелов и злобное рычание. Теперь настал мой черед удивляться тому, что пантера пришла не одна. Однако мимолетное удивление сменилось напряжением и беспокойством. Денис обшарил землю и нашел автомат и пару магазинов. Скорее всего, их выронил наемник, который теперь сидел в каменном мешке. Луч фонаря высветил еще одно тело мужчины, одетого в темные штаны и рубаху. Горло его было перегрызено, и вокруг было много крови. Обыскав его, Холковский вручил мне пистолет и фляжку с водой. Я даже не могу сказать, что из этого на какой-то момент осчастливило меня больше. Так несвоевременно набежали воспоминания первого пребывания в сельве. Там тоже были люди Малыча, стрельба и погибшие. Но тогда у меня тряслись руки и нажимать на курок было страшно.

Я едва успела сделать пару глотков и кивнуть в знак благодарности, как из палатки появился заспанный или пьяный бандит. Координация движений у него оставляла желать лучшего, а темнота не давала рассмотреть детали. Денис скрипнул зубами и помчался наемнику навстречу. Мы же с пантерой поспешили укрыться в сельве.

Мявка плотоядно улыбнулась и прыгнула в заросли сельвы. Инстинкт самосохранения у пантеры работал отлично, и мне бы не помешало у нее поучиться. Двигаться так же бесшумно и быстро, как она, было просто невозможно. Нога болела, да и обезвоживание давало о себе знать. Видеть в темноте я еще пока не научилась.

За спиной слышалось сопение агента Холковского. Быстро он разобрался с противником.

— Не высовывайся, — прошипел он и устремился вперед. И это было так непривычно, что я даже оторопела на мгновение, а когда собралась возразить, то он уже скрылся в зарослях. Зато заметила на руке безопасника отсутствие блокиратора.

Свист пуль, голоса людей, ругань на разных языках и предсмертные хрипы, рычание пантер, — всё это слилось в одну единственную какофонию этой ночи. Безумно стучащее сердце вторило хрипам, адреналин гнал вперед.

Ведомая пантерой, я вышла на площадку недалеко от лагеря рабочих. В неярком свете Луны, которая неожиданно решила осветить сельву, были видны палатки и те горе-наемники, которые еще рассчитывают победить. Один из них с выпученными глазами уставился на Мявку. Он даже не успел ничего сказать, как жизнь его оборвалась.

Пока я обыскивала наемника на предмет оружия, пантера ринулась на поиски новых врагов. Пару ножей и второй пистолет без дополнительных патронов — не самый большой улов, но лучше так, чем совсем ничего. Не знаю почему, наверное, разыгравшаяся интуиция, но падаю на землю рядом с телом, и тут же над головой проносятся пули. Попытки приподнять голову заканчиваются тем, что я вдыхаю аромат земли сельвы. Мелкая земляная крошка от пуль бьет по голове и спине.

— Как же это не вовремя, — только и остается, что бурчать себе под нос. Мысль тащить на спине наемника и им прикрываться отбрасываю. Тяжело и как-то не гуманно, что ли. Хотя какая может быть гуманность на войне?

Останавливало поток несвоевременных мыслей и сосредотачиваюсь на том, чтобы выбраться из западни. Ждать, когда враг подойдет и пристрелит неподвижную меня — не самое лучшее занятие, а потому необходимо выбираться.

Тишина. Мурашки бегут по телу. Капли холодного пота стекают по спине, а после легкий озноб по позвоночнику. Чувствую ладонями, как по земле идут колебания от тяжелых шагов. И с каждой секундой они становятся все громче. Бух, бух, бух. То ли звук шагов, то ли сердце заходится от адреналина. Всё кричит о том, что враг уже здесь. Рука сама снимает пистолет с предохранителя.

Шаги. Слышу шаги. Тихие. Крадущиеся. Тяжелые.

Медленно. Очень медленно переворачиваюсь на спину, боясь не успеть взглянуть противнику в глаза. Сжимаю зубы, чтобы не шуметь. Шаги. Выжидает. Шаги. Земля всё слышит. Сельва всё видит. Храбрость и предательство. Трусость и жадность. Стремление выжить и спасти.

Затихаю. Дышу через раз. Волосы на голове поднимаются дыбом. Почти злюсь на Мявку, что бросила и умчалась в сельву. Почти готова позвать Дениса, который сам вызывался помогать и защищать, но теперь где-то не со мной. Почти, но не сейчас.

Слышу тяжелое дыхание. Чую запах алкоголя и пота. Стрелять необходимо наверняка.

— Ну, что, малышка, соскучилась? — знакомый мерзкий смешок Бородача разрезает тишину, помогая сориентироваться в темноте. — Никто не поможет тебе. Тут только мы. Остальные завалят твоего муженька. А мы отпразднуем с тобой.

«Еще шаг, еще немного»

Твержу про себя, надеясь, что голова мужчины покажется в поле зрения, и рука не дрогнет.

— Мы с тобой поиграем. Ты, главное, голос не сорви, когда подо мной стонать будешь, чтобы Малычу тоже было интересно.

Лишь только показалась голова пьяного наемника, как я стреляю. Брызги крови долетают даже до меня, хотя я едва приподнялась, чтобы прервать этот поток мерзостей.

Движение справа — и пистолет направлен в сторону новой опасности.

— Риджина.

— Денис.

Произносим мы одновременно.

— Я целился в голову. А ты? — усмехнулся маг и первым опустил автомат. — Продолжим?

— А кто-то остался? — игнорировать протянутую руку мужчины я не стала.

— Возможно. Надо проверить округу. Но не разделяемся. — Безопасник быстро оглядел меня на предмет повреждений, кивнул каким-то своим мыслям. — А вот и кавалерия.

Из сельвы показались две черные пантеры. У одной, что была чуть поменьше, были желтые глаза. А у другой — зеленые. Звери жадно принюхивались и тихо порыкивали, будто переговаривались между собой.

Денис направил луч фонаря с пантер на округу, после чего присвистнул, осматривая местность вокруг.

— А они без дела не сидели.

Следы когтей были видны повсюду: на стволах деревьев и земле глубокие отметины наглядно демонстрировали силу хищных кошек. Оторванные части палаток валялись рядом. Сквозь разорванные лоскуты ткани гулял ветер. А еще вокруг была кровь и пахло страхом. Этот запах ни с чем не спутать. Зловоние, от которого у кого-то сносит крышу от дикого ощущения вседозволенности, а у кого-то вызывает окаменение, и тогда не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой. И только капли пота скатываются по спине и лбу, но вытереть их не представляется возможным. Одно мало мальское движение — и тебя настигнут. А потому стоишь и дрожишь, и молишься, лишь бы не нашли,