Альманах «Российский колокол» №4 2019 - Альманах Российский колокол

Вскоре он стал приходить домой «навеселе» – такое часто бывает с неудачниками. Евгеша терпела и переживала – именно тогда появилась и первая слеза в её глазах, а в смоляных волосах блеснула первая седина. Молча страдал и наш герой – только страдал от негодования – как может этот самовлюблённый бездарный пьяница-хозяин так мучить преданную ему прекрасную женщину, берегиню дома?

Последней каплей гнева нашего героя стало очередное появление Ромы, дышащего винными парами. И когда хозяин заметил на крыльце огромный букет бордовых гладиолусов (всего-то пару минут назад подброшенных заботливым проказливым весельчаком для поднятия настроения хозяйки), глаза его налились злобной мутью и – о боже! – он замахнулся на Жеку. Такого не могло стерпеть даже деревянное сердце.

«Надо тебя проучить!» – мелькнула безрассудная мысль, и двумя штакетинами он крепко огрел безмозглого ревнивца, отчего привел Рому в настоящую ярость. Хозяин выхватил спички, чиркнул и поднёс загоревшуюся к старому, высохшему забору, который заполыхал сразу – лето выдалось жаркое и сухое.

Может быть, Роману показалось, что из шипящих, танцующих языков высокого пламени знакомая озорная рожица, уже превращаясь в головешки и пепел, прошептала:

«Не обижай Женечку, береги, она же любит тебя – выдающегося дурака-ревнивца! И кто теперь будет защищать её и радовать цветами?»

Верно люди говорят, что иногда необходимо ударом «поставить мозги на место», но с того момента Рому словно подменили.

Недолго пришлось ему просить прощения – золотое сердце певуньи Евгеши было на редкость отходчивым. И вскоре они вдвоем стали часто проводить время в любимом саду, за которым Рома стал ухаживать с невероятным рвением, на диво и зависть соседям и владельцам коттеджей выращивая потрясающей красоты цветы, первые бутоны которых он дарил своей ненаглядной.

Он оставил работу в автосервисе, зато во славу Женечки через несколько лет стал выдающимся селекционером и флористом. Но никто, даже из близкого круга, не догадывался, почему он вдруг восстановил старый заборный штакетник и разрисовал его забавными, вечно ухмыляющимися рожицами – все думали, какая-то странная блажь пришла на ум знаменитому садовнику. И хотя все они были абсолютно разными и ничуть не походили на первую, та, ради которой Рома старался – всё оценила, поняла и была очень довольна.

Поросёнок

Жила-была свинка, у которой на месте носика был маленький пятачок и хвостик тоже был маленький, крючочком. А она очень мечтала прославиться, да так, чтобы о ней написали длинную-предлинную сказку и чтобы хвостик у неё был как пушистый длинный хвост лисы, а нос такой длинный, как хобот у слона.

Но тогда это была бы совсем другая сказка.

А у неё всё было, как положено маленькой свинке: маленький хвостик крючочком и симпатичный розовый маленький пятачок на месте носика.

Славный маленький поросёнок.

Вот потому и сказка у меня получилась короткая, маленькая.

Михаил Чикин

Родился 22 ноября 1947 года в деревне Сухая Орлица Орловского района Орловской области. В 1965 году окончил школу № 25 г. Орла. В 1968 году окончил Благовещенское танковое командное училище. В 1982 году – Орловский государственный пединститут по специальности «Учитель истории и обществоведения средней школы». В 1997 году-Орловскую региональную академию госслуж-бы при Президенте РФ. Полковник в отставке. Кандидат социологических наук. Пенсионер.

О прыще и лекаре

Сказка

В тридевятом как-то царстве,

В тридесятом государстве,

У Правителя, в дворце,

Прыщик вздулся на лице…

Что же делать, Божья Мать?

Надо ж лекаря позвать.

Поднялся тут шум и крик,

Долго царь ждать не привык:

– Где тот лекарь, подлый раб, —

Громче всех кричал Зураб.

Нету лекаря, пропал,

Прыщ сильней вздуваться стал.

Главный вышел тут магистр:

– Кто над лекарем министр?

Все кричат: – Зураб, Зураб,

От него сей подлый раб,

То Зураб всё запустил,

Лекарей всех распустил.

Это он по неуменью

Изменял здравоохраненье,

И теперь хоть за сто тыщ

Не сыскать, кто смажет прыщ.

А живот вдруг заболит —

Где найдётся Айболит?

Кто наложит нам повязку

На разорванную связку?

Ну а если – перелом…

Что, тогда совсем разгром?

Но Зураб стоял, молчал,

А народ сильней кричал.

– Это что ж Зураб придумал,

Чем тогда он только думал?

Что же это за леченье,

Не леченье, а мученье,

Зураб, видно, одичал, —

У крыльца народ кричал.

Всё сильней народный ропот,

Слышны стали свист и топот

И угрозы полетели:

– Как бы мы все не слетели

С понасиженных сих мест,

Царь, – угроза, вот те крест.

Царь-надёжа испугался,

На Зураба заругался:

– Как такое получилось?

Почему беда случилась?

Что, напыжившись, стоишь,

Ты лечить, что ль, будешь прыщ?

Что ж, иди, Зураб, лечи

И награду получи,

Ты ж над лекарем глава,

А не то с плеч голова! —

Царь сказал ему сурово

Грозное царёво слово.

Бедный тут Зураб взмолился,

На колени повалился,

Мол, напасти в докторах,

Из-за них он терпит страх.

Стал челом об землю бить,

Царя милости просить:

– Я не лекарь, лекарь – раб,

Я ж министр над ним – Зураб,

Ты, Правитель, сам чудачил,

Что меня над ним назначил.

Я министром быть могу,

А в прыщах я – ни гу-гу.

Царь мой батюшка, прости,

Ты расправ не допусти,

Я ж вовек то не забуду

И министром мудрым буду.

Чем хошь буду управлять

И тебя всем прославлять.

Пусть хоть кто: миллионеры

Или те же пенсионеры,

В нищих всех я превращу,

С сумой по миру пущу.

Прыщ – он тьфу!