Фронтовой дневник (1942–1945) - Василий Степанович Цымбал

Вчера ходили в баню, где я выстирал носки и полотенце. Сегодня подняли нас в половине пятого утра, и мы ушли на Витебский вокзал разгружать вагоны с дровами. На вагон по 5 человек. Дрова двухметровые и очень толстые. Возились мы с ними до 10 часов без завтрака. Устали до последней степени. От пота и снега все промокли. Шинель у меня мокрая и сейчас. Болят руки, болят нервы в ногах. Сил у нас мало из‑за недостаточного питания. Все говорят о питании. Усиленно едят дрожжи. Я тоже привык к ним. Позавчера купил пачку в 1 кг за 6 рублей и ем их за завтраком, обедом и ужином. От этого у меня непрекращающийся круглосуточный пердеж.

Позавчера, наконец, удалось провести заседание партбюро, а вчера партсобрание. Прошло неплохо. Сегодня был на совещании парторгов. Работы требуется много, а времени для этого нет.

У нас в 100‑м ОПС228 парторги занимались только партработой, а здесь я занимаюсь ей сверх всего, что делаю вместе с рядовыми бойцами. Я поднимал вопрос, чтобы парторгов освободили хотя бы на 2 часа в день, но из этого ничего не вышло.

Вчера было сообщено, что окруженные немецкие дивизии в районе Корсунь-Шевченковский ликвидированы. Уничтожено 52 тыс. немецких солдат и офицеров, 11 тыс. взято в плен. Кроме того, уничтожено 20 тыс. из войск, который пытались оказать помощь окруженным.

За эти дни войска Ленинградского фронта взяли Луцк, Старую Руссу, Шимск.

Сейчас передают последние известия, но какие-то странные, без сводки от Совинформбюро.

Снился мне какой-то странный сон. Видел Дюжеву. Она познакомила меня со своей подругой, артисткой, с которой мы поцеловались и потом шли некоторое время рядом, и я держал свою руку у нее на голове, сзади, так, как держал ее, целуя.

20 февраля 1944 г.

Третий выходной день я провел в части. Он снова прошел в работе. Приводил в порядок партийные дела, которые накопились за неделю: написал план работы, оформил протоколы, написал передовую в стенгазету, договорился о беседах и докладах на следующую неделю и пр. Так с утра и до темноты.

Вечером в 6 ч. посмотрел кино – «Запоздалый жених»229. После ужина опять пошел в кино, но шла та же картина, и я вернулся.

Сейчас сижу в канцелярии. Командира роты нет. Думаю написать Тамаре письмо.

Завтра с вечера снова иду в наряд.

23 февраля 1944 г.

21‑го вечером мы заступили в предпраздничный наряд по полку. Я, как и прежде, стоял в карауле на том же посту, только в первой смене. Благодаря этому я имел возможность в караульном помещении побриться и пришить воротничок. Хорошо, что это я сделал заранее, т. к., вернувшись, только успел почистить винтовку, и мы пошли в клуб на торжественное заседание и концерт, посвященные 26‑й годовщине Красной Армии.

Совершенно неожиданно я был введен в состав президиума и еще неожиданней в приказе по полку, который был зачитан после доклада, получил благодарность, как лучший связист, за отличную боевую и политическую подготовку.

В приказе объявлена благодарность коммунистам из моей парторганизации: Дущенко, Моторкину. Отличников по роте 10, в том числе и я. Так что я своевременно побрился.

Вспоминается эта дата в 1943 г. Я сидел голодным в станице Калужской и писал письма Тамаре, домой и другим, еще ничего не зная об их судьбе. Никого из моей части не было, т. к. все ушли вперед, а я был оставлен как больной у склада с трофейными боеприпасами и старым обмундированием.

Сейчас идет снег. Его уже раз чистили с утра, сейчас опять пошли чистить, а остальные будут заниматься строевой подготовкой. Меня тоже вызывают.

Командира роты нет, и я в канцелярии делаю записи по партработе.

Вчера войска 3‑го Украинского фронта взяли Кривой Рог – мощный узел немецкой обороны. Уже передали по радио праздничный приказ т. Сталина. Я еще не слышал его.

Сегодня был праздничный завтрак – две котлетки из пшеничной каши величиною с пятак каждая. Лучше бы была обычная, повседневная каша.

Вчера меня ребята угостили брюквой, о существовании которой я знал только по книгам. По вкусу она напоминает хорошую сладковатую капустную кочерыжку. Растет, говорят, до 5 или даже 10 кг. Говорят, что ее можно варить с молоком, как тыквенную кашу, или тушить в качестве гарнира ко второму – к свинине или другому мясному блюду. У нас в Ейске брюкву, насколько мне известно, совершенно не сажают.

Сегодня на второе будет картофель с гуляшом и брюквой. Попробуем.

День сегодня полувыходной. До 12 занятия, потом митинг, затем смотр строевой подготовки, потом физкультурные мероприятия. Набегаемся сегодня.

После обеда.

Я расстроен. Пока я делал записи, люди ушли на строевую подготовку. Младший лейтенант распорядился, чтобы один из бойцов, бывший в полушубке, одел мою шинель. Карманы выгрузили. Содержимое передали старшине. В результате пропали мои перчатки.

На параде я был без перчаток. Мерзли руки. Грузить дрова или чистить снег без перчаток просто невозможно.

На роту выдали праздничные подарки – 4 штуки. Комроты об этом мне даже не сказал и распределил их сам. Вот тебе и правая рука! Один из подарков, я думаю, должен был попасть мне, как бойцу, отмеченному в приказе по полку.

За обедом выдали на глазок по 100 грамм. На первое дали полусуп-полуборщ, на второе вполовину меньше, чем обычно, тушеного картофеля (по 1‑й ложке). В результате я хочу есть, как волк.

Старшина у себя в комнате с избранными выпивает из «сэкономленного» пайка красноармейской водки. Было поднесено и комроты из этой же «экономии», я как раз попал к нему в канцелярию, когда он пил из котелка. Он не допил и поставил, мне стало неудобно, и я, взяв дневник, поскорее вышел.

Вообще, я вижу, что командиру роты я не по душе. Вчера вместе с другими бойцами он хотел откомандировать меня в другую часть. Ему этого не разрешили, потому что я парторг. А я жалею об этом. Лучше было бы уехать.

Вечер. Чистил на улице снег, а потом был в кино и смотрел глупую кинокартину «Актриса»230. Написал письма Тамаре, брату, Наде Макаровой. Настроение жуткое.

25 февраля 1944 г.

Только что слез со столба и снял с ног когти, словно кандалы. Работал на столбах часа 4. Сейчас отпросился, чтобы