Воины Новороссии. Подвиги народных героев - Михаил Иванович Федоров

Черешнев:

— Нет… Стал я готовиться. Это юношеский максимализм, я стал готовиться и смогу или нет? Подтягивал физкультуру. Но и остальные предметы. Там же нет прежнего, сейчас все переформировали. А когда я поступал, там второе образование гражданское, инженерное. То есть мы получаем в училище среднее военное и высшее гражданское образование. По гражданскому нужно было сдавать физику, математику и черчение. И мне пришлось и по черчению много работать, с черчением тяжело… С математикой, физикой более-менее. Вот так у меня четверка и осталась по черчению. Я кадетский корпус окончил с двумя или тремя четверками. Остальные пятерки…

— А в 20-й школе знали об этом…

Где Черешнев не вылезал из троек.

— В 20-й школе, чтобы было понятно, тогда была большая проблема в образовании. Учителя, которые старые, они начали уходить, а приходили новые. А новые учителя были, скажем так, по-другому мотивированы. Они продвинутые, у них ориентация немножко другая. Капитализм пришел к нам и сказал, что теперь главное не люди, а главное — деньги. И все стали заниматься зарабатыванием денег, а не обучением. И получилось…

— Ученик стал хуже учиться, так учитель родителям: я могу позаниматься, только за отдельную плату…

— Да…

— Я знаю много примеров… В Рязанское десантное поступить — трудняк.

Черешнев:

— Трудняк. Я до сих пор вспоминаю, как самое сложное испытание в моей жизни. Мне было так плохо, что я не знаю… Те ребята, которые уходили оттуда, мы их даже не осуждали на самом деле. Сложнее этого трудняка было учиться там.

— Ну, а все-таки трудняк при поступлении в чем выражался?

— Во-первых, очень большой конкурс. Очень большой конкурс. Не знаю, как сейчас, но тогда был… Нас всех построили, было там, как бы не соврать, ну несколько тысяч нас было. Говорит нам полковник: «Ребята, вы приехали по сорок четыре человека на одно место».

— Как в МГИМО.

Ярослав:

— Сорок четыре человека! «Мы можем выбрать из вас лучших, и мы это сделаем. Зачем нам работать с худшими, когда у нас есть возможность людей выбрать лучших». Честно говоря, я не прошел. Я не сдал экзамен. Я завалил физкультуру.

— Вообще завалили или не добрали баллов?

— Я не добрал по физкультуре, и в общем там… Какая система? Мы сдаем русский, математику, физику — это из вступительных. Это я все сдал без проблем. Потом — физкультуру. Профотбор и что-то еще, я уже не помню. А, медкомиссия. Профотбор я тоже сдал. И основной момент, что большинство отброшено было именно на профотборе. То есть если там где-то можно было и тройку поставить, то у всех ребят, у которых были какие-то отклонения в ту или иную сторону, там родственники не те, всех отсеивали безжалостно.

— По родственникам я хорошо помню, как отсевались абитуриенты в моем чекистском вузе, кстати, и по окончании, если что выяснялось по родне, вылетали со свистом.

Черешнев:

— И у нас. Но это тогда было, а сейчас я не знаю, как. И физкультуру сдать — самый страшный экзамен мой. Там надо было: бег сто метров, подтягивание, что-то там приседание, отжимание. И бег три километра. В общем, я везде как-то протягивал, а вот на трех километрах все. Мы бежим, хотя я не курил благодаря Александру Ивановичу между прочим, и нас отбирают. Там три или четыре загона было. Прибегаешь, а нас загоняют в разные загоны. Скажем, первые десять человек пробежали на пятерку. Вторые на… И я получил то ли тройку, то ли четверку. Меня в этот загон (троечников-четверышников. — Примеч. авт.) засунули. А последним сразу сказали: «Можете дальше не сдавать, идите отсюда…»

— Отбирали.

— И я попал в последний загон, прыгнул в уходящий поезд и зацепился за край. И цеплялся изо всех сил… Потом еще было собеседование. С замполитом училища каждый проходил собеседование. Каждый рассказывал, почему он хочет поступить, что его толкает. Возможно, сыграло роль, что оценки у меня в аттестате неплохие: две четверки всего, а остальные пятерки. А во-вторых, я из кадетского корпуса, а суворовцам и кадетам при поступлении отдавалось предпочтение. И нас набрали больше, чем нужно.

— С запасом…

— Да, я не знал, что такая тактика у них. Но они набрали основных ребят и к ним набрали запасных. Вот нас поступило в мою роту 313 человек! А уже выпустилось нас 114.

— Вот тебе и отсев.

— У них уже этот опыт сложился, и они с тройным запасом нас и набирали. Так же они, кстати говоря, набрали и тех ребят, которые отказались уходить. Я не знаю, слышали вы об этом или нет, «партизаны» так называемые. Их, грубо говоря, не берут. Сказали: все, больше не берем. И ребята, основная масса уезжает к себе домой готовиться: кто на следующий год поступать. А есть ребята, вот они остались, выкопали себе землянки перед лагерем и живут. «Мы, — говорят, — не уйдем, пока вы нас не примете».

— Молодцы! Я знаю, что во ВГИК на режиссерский курс Соловьева именно так и поступали. Он назначит одну встречу с абитуриентами, а сам не придет. И назначит следующую. Кто-то плюнет, а кто и придет и ждет. И так снова — Соловьева нет. Кто-то уходит, уезжает, а у кого такая тяга к кино, что он готов бесконечно ждать. И Соловьев именно таких брал к себе на курс, самых-самых преданных…

Черешнев:

— А что, верно. Оставались самые верные. И этих тоже взяли в конце КМБ (курса молодого бойца).

— Добились!

— Доказали свое стремление волей. Ну, понятно, что не всех брали, брали у кого более-менее оценки позволяли, то есть все равно лучших из них.

— Из «партизан»…

— Потом, когда объявили всем, кто поступил, я счастлив был до небес! Не знал от радости, куда себя девать. Я ведь даже не верил, я думал все уже…

— Один из 44-х!

— Это как выиграть в лотерею.

6. «…Мы из вас начинаем делать офицеров…» Прыжок с парашютом

Ярослав Черешнев:

— Начался КМБ в Сельцах. Там учебный центр. Сказали: «Ребята, вы все поступили. Молодцы. Теперь мы все забываем, что вы знали до этого, и мы начинаем из вас делать офицеров. И начнем с того, что для начала сделаем из вас солдат. И с завтрашнего дня вы пешком не будете ходить вообще». И мы пешком больше не передвигались. Мы только бегом-бегом-бегом. А еще запретили всем курить. А ребята, которые курили: «Да как же мы теперь без сигареты…» И когда курить, все как кони. А сержантов брали из тех,