Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

— Здравствуй, брат!.. Куда собрался?

— Тут недалеко.

— Садись, подкинем.

— Спасибо, на автобусе.

— Не бойся ты нас, мент! — широко улыбнулся южанин, показав зубы. — Плохого ничего не сделаем?.. К дедушке едешь? К своему капитану?

Лыков увидел выехавший из-за угла автобус, отмахнулся.

— Все, езжайте.

— Нет, дорогой!.. Как можем тебя оставить одного? Вдруг потеряешься? — Каюм оглянулся к двум парням, сидящим на заднем сиденье. — Чего спите, коржики?.. Видите, человек стесняется?! Пригласите его как следует!

Южане быстро и тренированно выскочили из салона, бросились к Игорю. Тот кинулся навстречу автобусу, но его легко догнали, сбили с ног, подхватили за руки, за ноги, понесли брыкающегося и вырывающегося к машине.

— Люди!.. Народ!.. Помогите!

Молодая парочка перестала целоваться, уставилась на происходящее. Старуха вдруг пронзительно завизжала, глупо и беспомощно стала бросаться в нападавших яблоками. Яблоки не долетали, рассыпались по асфальту, бабка принялась их торопливо подбирать и снова швырять в парней.

Пожилой водитель автобуса тоже заметил потасовку, грузно выпрыгнул из кабины, размашисто побежал Лыкову на помощь, грозя гаечным ключом.

— Что ж вы делаете, бандиты чертовы?! Отпустите человека!

Но Игоря уже затолкали на заднее сиденье, захлопнули дверцы, и иномарка сорвалась с места…

…Похищенного крепко держали с трех сторон — двое по бокам, третий с переднего сиденья. Зажимали рот, мешали дергаться, гнули голову вниз.

— Спокойно, мент, — скалился Каюм, ловко управляя машиной. — Ничего плохого тебе не сделаем. Сам же хотел видеть серьезного человека. Вот и встретишься с ним. Потолкуете, ты что-то интересное расскажешь, он тебя внимательно выслушает… Главное, ничего не бойся. Все будет хорошо.

Через несколько кварталов Каюм резко остановился, парни выволокли Лыкова из салона, бегом протащили к другому автомобилю, стоявшему в глухом безлюдном месте, снова затолкали на заднее сиденье и помчались вперед…

С Мансуром вел беседу тот самый немолодой следователь, который занимался им при первом допросе в больнице. Азиат уже достаточно пришел в себя, на лице заживали ожоги и ссадины, плечо оставалось перебинтованным. Держался спокойно, вполне уверенно.

— Значит, по порядку, Мансур, — предложил следователь. — Сколько всего ходок у вас было в Москву с товаром?

— Всего девять.

— И все шли от «Петровича»?

— Из Пятой овощебазы.

— Хозяина овощебазы лично знали? Пересекались?

— Только слышал.

— Были ли какие-нибудь отношения между «Петровичем» и Аверьяном?

— Никогда не было. Аверьян, слышал, очень хотел с ним познакомиться, не знал как.

— Цель знакомства?

— Перекупить. Переманить.

— То есть, отобрать бизнес у хозяина Пятой овощебазы?

— Конечно, — усмехнулся Мансур. — Деньги очень серьезные.

— Как думаете, почему Аверьян хотел познакомиться именно с «Петровичем».

— Не могу точно сказать. Наверно, что-то про него знал.

— Что?

— Говорят, жадный очень. А когда человек жадный, ему верить нельзя. И хитрый еще…

— В доме Аверьяна приходилось бывать?

— Один раз.

— За городом?

— Конечно. Очень большой дом. Все как в саду. Но где — не помню. Привезли, отвезли.

— Серьезный человек?

— А как же! И уважаемый… Думаю, скоро уберет ненужных людей, сам займется бизнесом.

Следователь достал из папки фотографию.

— Он?

— Конечно, — то ли удивился, то ли испугался допрашиваемый. — Где засняли?

Сотрудник вынул второй снимок.

— Это?

— Петрович!.. Тоже недавно фоткали?

Следователь предложил третий снимок, на котором были изображены Аверьян и Глушко на ступеньках банка.

— А на это что скажете?

— Вай… Они, по-вашему, знакомые?

— Как видите.

— Это очень плохо для Петровича… Аверьян его сразу уберет. Он умный.

— Мы не глупее, — рассмеялся следователь, пряча снимки в папку. — Скоро будем выписываться, дорогой.

— Зачем?

— Как, зачем?.. Не всю же жизнь валяться в больнице?

— Лучше не надо, — попросил Мансур. — Меня сразу найдут.

— Будем охранять.

— Нет, Аверьян, если захочет, любую охрану обманет. Люди у него серьезные, страшные. Лучше я пусть останусь здесь. Прошу вас, уважаемый.

— Ни о чем не беспокойтесь, Мансур. Мы понимаем, что вы важный свидетель, и постараемся, чтобы вы не пострадали.

Следователь нажал кнопку вызова, распорядился вошедшему санитару:

— Можете увести. И самую серьезную охрану возле палаты.

Узбек двинулся к двери, остановился.

— Уважаемый начальник… Прошу вас, у меня много детей. Пожалейте, пожалуйста.

— Услышал, понял, принимаю к сведению, — кивнул тот и принялся застегивать папку.

Даниил Петрович спустился во двор дома, отошел подальше от охраны и помощника, набрал номер.

— Здравствуйте, Аверьян… Это некто Глушко. Удивлены?.. Ах, даже обрадованы?.. Я готов к встрече. Назначайте место и время. А зачем откладывать, дорогой? Давайте прямо сегодня. Ну, скажем, через час. Предлагаете у вас?.. Хорошо, буду ждать. Машину пришлете? Адрес назвать? — напряженно хохотнул. — Ну да… Вас понял. А при чем здесь выступление губернатора? Вот мы и посмотрим его вместе. До встречи, — Глушко отключил телефон, постоял в коротком раздумье и зашагал в сторону дома.

Чабан Бату сидел за глухой стеной хаты, сосредоточенно прошивал дратвой развалившиеся кеды, когда услышал шум автомобиля. Отложил работу, выглянул из-за угла.

Увидел подъехавшую легковушку и вышедших из нее трех парней неславянской внешности, еще больше притаился, стал следить.

Незнакомые люди без проблем открыли калитку, передний громко крикнул:

— Эй, кто-нибудь есть?

Все трое двинулись ко входу в дом, Бату сорвался с места, в несколько прыжков достиг сарайчика, скрылся в нем. Через щели было видно, как парни принялись стучать кулаками в запертую дверь, главный в сердцах двинул по ней