Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

Чабан привычно откинул крышку люка, юркнул вниз, забился в сырой темный закуток погреба.

До слуха донеслись неразборчивые голоса, кто-то из незваных гостей на всякий случай потоптался по крышке люка, открыл ее, просунул голову вниз. Бату прилип спиной к банкам с вареньем и соленьями, затих.

— Никого вроде, — сказал парень.

— А что там? — спросил главный.

— Банки с разной хреновиной.

— Возьми несколько!

— И куда дену? Нужно дверь ломать, в хату войти!

— Соседи услышат, шум поднимут.

— Так и уедем? Что скажем Каюму?

— Скажем, в другой раз приедем. Никуда не денутся!

Гости ушли, голоса их постепенно затихли, растворились в уличном шуме. Чабан осторожно поднялся по хилой лесенке, снова прилип к щели.

Парни разместились в машине, развернулись и скоро скрылись, оставив после себя облако серой пыли.

Бату выбрался наружу, выждал еще какое-то время, почти бегом потрусил в глубину огорода.

Базарчик при главной автобусной остановке поселка Алмазное был совсем невзрачный. Несколько самодельных столиков с притороченными к ним скамейками, пара потрепанных зонтов от дневной жары или от дождя, десятка полтора торговок. У каждой свое место, свой набор предложений, своя автономия. Молодые здесь не наблюдались, все пенсионного или около того возраста.

Бату сразу вычислил Оксану Гуськову. С определенной мерой осторожности остановился метров за десять, дождался, когда она заметит его, поманил куцыми рваными жестами.

Оксана удивилась, увидев «постояльца», бросила соседке:

— Присмотри, я сейчас.

Миновала торговые ряды, отвела чабана в сторонку.

— Ты чего?

— Приехали чужие люди, я убежал, — ответил тот.

— Какие люди?

— Нерусские. Ходили по двору, хотели ломать двери, потом передумали, заглядывали в погреб.

— А Володя еще не появился?

— Хорошо, что не появился. Было б совсем плохо.

— И что… уехали?

— Уехали. Сказали, еще приедут.

— Кому сказали? Тебе?

— Нет, я спрятался. Себе сказали.

Женщина беспомощно и растерянно стала оглядываться, зачем-то принялась снимать фартук.

— Беда какая… Что же теперь делать?

— Позвони Володе, пусть где-нибудь еще побудет.

— Где?

— Не знаю. У друзей… В хату нельзя. Опасно.

— Связалась я с тобой, с чертом! — выругалась Оксана. — Что теперь делать?

— Я уйду. В хату больше не вернусь.

— Ну, уйдешь, а мне что делать?.. Они же тебя ищут?!

— Меня, — кивнул Бату. — Скажешь, меня больше нет. Пусть кругом ищут. Тебя не тронут.

— Не тронут… Много ты знаешь, — Оксана набрала по мобильнику номер. — Сынок, ты где?.. А это далеко от нас?.. Тут к нам опять приезжали гости. Ну да, те самые… Я на остановке… Ну, на базарчике. Бату? Бату успел сховаться, теперь вот стоит рядом… Говорит, походили по двору, в дом не попали, после чего уехали. А где мне ждать тебя?.. Нет, домой я не пойду, боюсь. Хорошо, буду ждать здесь. Не задерживайся только, — положила аппарат в карман кофты, глянула на Чабана. — Сам все слыхал. Будем ждать Володю.

— Мне лучше, наверно, уйти, — неуверенно произнес тот.

— А я чего тут буду одна делать?.. Нет уж, жди, когда сын явится! А там решим.

Володя Гуськов тоже выключил телефон, помолчал в растерянности и озабоченности, усмехнулся Семену Степановичу.

— Совсем весело.

Тот поджал губы, тоже не сразу потребовал:

— Излагай!

— А чего излагать? На нас крепко наехали.

— Джигиты?

— Ну кто ж еще?.. Те самые, что один раз уже возникали. Хотят заполучить чабана.

— А где он сам сейчас?

— Чабан?

— Ну.

— С матерью на нашем базарчике. Она там торгует зеленью, он приперся.

— Набери Игоря.

— Сто раз набирал. Недоступен.

— А твой дружок?.. Байкер.

— Оба отключены.

— Попробуй еще раз.

Гуськов подчинился, набрал по очереди оба номера.

— Как сговорились, блин.

Капитан поднялся, махнул парню.

— Едем на этот базарчик. Заберем мать и чабана.

— На чём едем?.. На вашей развалюхе?

— Аккуратно с выражениями, хлопчик!.. Эта развалюха даст фору любому долбаному Хаммеру!.. Не теряем времени, вперед.

Володя зашагал следом за капитаном.

— Ну, заберем, и что дальше?

— Привезем сюда. Если что, оружие есть. Будем отстреливаться, — Бурлаков открыл дверцу «Нивы», уселся за руль. — Мать как зовут?

— Оксана. Оксана Викторовна.

— Вот и познакомимся.

Машина выехала за ограду, парень по-быстрому закрыл ворота, бегом вернулся, уселся рядом с капитаном.

— А если ваша внучка все-таки в доме Глушко?.. Виталий ведь все знает. Мы рассказали. Может, поэтому он вырубил мобилу?

— Виталий мобилу вырубил, мой младший лейтенант тоже чудит, — задумчиво произнес Семен Степанович. — Значит, не все так просто, уважаемый будущий журналист.

Врубил скорость, и отечественный автопром тряско и бодро поскакал по колдобистой петляющей дороге.

Ворота особняка Аверьяна медленно поднялись, тяжелый Мерс представительского класса вполз во двор, сразу двое охранников выдвинулись навстречу прибывшему, предупредительно открыли задние дверцы с обоих боков.

Даниил Петрович проигнорировал их желание помочь, ступил на мощенную дорогим камнем дорожку, увидел идущего к нему Аверьяна, неторопливого и улыбающегося.

— Сказать, что рад встрече — будет вранье. Сказать, что очень рад — двойное вранье!

— Что же тогда не вранье? — усмехнулся несколько напряженный Глушко.

— Не вранье то, что я нуждаюсь в нашей встрече. Клянусь, — Хозяин широким жестом пропустил гостя, двинулся следом, уважительно отставая на полшага.

— Красиво здесь у