Золотой глобус - Катори Ками

-    Или купим квартиру в Париже, - Рик отложил телефон, и снова сгреб Эвана в охапку. - Жить можно где угодно, главное - вместе. Это странно и обычно не случается с людьми, перевалившими за тридцать, но я не могу представить, как выпущу тебя из рук. Даже чтобы помыться.

-    Значит, вскинешь на плечо и понесешь в душ, - решил Эван и развернулся в его руках. - И какие тридцать?.. - прошептал, проведя рукой по высокой скуле. - Мне восемнадцать, разве не видишь?.. Рядом с тобой...

-    Мне тоже не больше, - также шепотом ответил Рик. Потом задорно улыбнулся,  звонко чмокнул его в щеку и, резво выбравшись из кровати, крепко ухватил за талию. - На плечо, говоришь? - спросил весело, без видимого труда поднимая Эвана и действительно забрасывая задом кверху себе на плечо. - Держись, мы едем мыться!

Эван рассмеялся и притворно заколотил кулаками по широкой спине, чувствуя себя неприлично счастливым. А потом прекратил и задумчиво сказал:

-    Ты, поди, и навесу трахнуть можешь...

-    Не знаю, не было желания кого-то так трахать, - ответил Рик. Погладил Эвана по заднице. - До тебя - не было, - его голос снова стал хриплым, и Элихард ускорил шаг. - Вот после душа и попробуем. Или лучше в душе.

-    В душе скользко, - покачал Эван головой.

-    Тогда в душе я тебе отсосу, - заявил Рик. - А потом решим, я буду трахать тебя навесу, или ты уткнешь меня носом в подушку. Или тоже отсосешь. Думаю, у нас будет время перепробовать все позы из Камасутры.

-    Конечно, - хмыкнул Эван. - Если ты снова мне не изменишь. В третий раз я уже не смолчу, - он сверкнул улыбкой.

-    О нет, я уже простился со своим принципом “больше никаких отношений”, - Рик зашел в ванную аккуратно поставил Эвана на ноги. - И я не собираюсь размениваться на придорожные камни, имея бриллиант.

-    ПФ! - громко фыркнул Эван, хотя от комплимента не веяло ни лестью, ни желанием что-то получить взамен. А потому Эван обнял Рика за шею, не боясь выглядеть при этом вешающейся на него девицей. - Ты любишь спать в обнимку. А я все время верчусь, и ты ворчишь, - сказал он шепотом.

-    Но ты все равно подкатываешься мне под бок под утро, - Рик пальцами зачесал падающие лоб Эвана волосы. - И ты жутко не любишь рано вставать. И в этом мы с тобой абсолютно совпадаем. По утрам мы два хмурых молчуна, пока не выпьем кофе.

-    И я за столько лет так и не привык к мысли, что ты действительно такой идеальный и весь мой, - улыбнулся Эван.

-    Я стал только твоим гораздо раньше, чем сам это понял, - Рик мягко увлек его в душ, открыл воду. - Сейчас мне кажется, ты поразил меня своей улыбкой еще в том самом давнем фильме. А понял я это лишь сегодня вечером, обняв тебя на красной дорожке, - продолжил уже серьезно. - Это страшно, когда понимаешь, что не в силах перестать трогать человека, которого наяву видишь первый раз.

-    Мне можешь не рассказывать, - вздохнул Эван. - Видишь же - у меня болезнь еще запущенней.

-    У нас локальная эпидемия, требующая постельного режима и изоляции, - Рик прижал его к себе, и теплые струи воды потекли по спине, плечам, щекоча кожу. - И я не хочу, чтобы от поразившего нас недуга нашли лекарство.

Они больше целовались, чем мылись, и большая часть мыла просто текла по спинам, но все же сумели кое-как помыться. Тело все еще жаждало удовольствия, но скорее тактильного, чем сексуального. Но Эван был готов позволить делать с собой все, что угодно, если Рику хотелось еще.

Но этот огромный и добрый гризли, кажется, совершенно насытился, по крайней мере на сегодня. Элихард с удовольствием гладил Эвана, прижимал к себе - будто и вправду не мог выпустить из объятий.

-    Очень хочу тебе отсосать, - вздохнул Рик, когда они смыли с себя пену. - И вылизать везде, и трахнуть и дать трахнуть себя. Но, кажется, уснуть с тобой в обнимку я хочу больше.

-    Я тоже хочу, - признался Эван и неожиданно для себя зевнул. - Черт. Вот сколько ни притворяйся, а все равно не восемнадцать...

-    Да восемнадцатилетние и столько не смогут, - Рик выключил воду и потянулся за полотенцем. - Пошли, устрою у тебя в постели медвежье логово. Кстати, меня мама тоже называет медведем. А отец иначе как Всепредатель и не называет. Я у него в телефоне так записан, а картинка на аватарке - мое фото  в доспехах.

Услышав это Эван прыскнул и выронил полотенце.

-    О боже... Это он так фанатеет или стебется? - уточнил он, отсмеявшись.

-    Я склоняюсь, что и то, и другое, - Рик закутал его в свое полотенце. - Мы с ним почти не разговаривали несколько лет. Сначала из-за того, что я решил стать актером, потом из-за моего развода. Но когда я не мог позволить себе нанять агента, он сам рассылал мои портфолио и записывал меня на кастинги. Сейчас он требует, чтобы я к нему обращался “господин Отец”. В шутку конечно.

Не сдержавшись, Эван снова рассмеялся.

-    Ну не знаю, - он тепло на него посмотрел. - Всепредатель, конечно, хорош, но для меня ты всегда был в первую очередь Риком Элихардом. Датским медведем, которому обязательно надо учить вопросы перед интревью, - он широко улыбнулся.

-    Знаешь, я всегда сквозь твои роли мог разглядеть тебя, - Рик вытер ему волосы, снова смешно их встопорщив. - И сегодня на красной дорожке тоже почувствовал тебя. Не знаю, кто налажал с нашими выходами, но ты не играл радость от встречи со мной, ты был по-настоящему рад. И, наверное, поэтому-то я по-медвежьи вцепился в свою добычу.

-    Я сам и налажал, - хмыкнул Эван. - Вот прямо как знал, что нужно опоздать! - он отобрал у него полотенце, кинул его в ванну и, порывшись в шкафчиках, вручил Рику новую зубную щетку в упаковке. - Она не гостевая, - пояснил в ответ на удивленный взгляд. - У меня просто запас. Я их из Азии вожу, там почему-то они