Чюрлёнис - Юрий Л. Шенявский

Иосифе Маркевиче – монографическое исследование; автор опирается на документы, но и – в каких-то случаях – на воспоминания, в частности, той же Ядвиги Чюрлёните, значит, допустимы и погрешности, поскольку всем воспоминателям свойственная аберрация. Маленький пример: «Гостя-музыканта из Варшавы (Иосифа Маркевича. – Ю. Ш., В. Ж.) поражало в нем (Кастукасе. – Ю. Ш., В. Ж.) то, что в пять лет он, не зная нотной грамоты, уже мог по памяти воспроизвести на органе и пианино небольшие музыкальные произведения».

Текст в «Журнале Гродненского государственного медицинского университета» иллюстрирован портретной фотографией Иосифа Маркевича: солидный, интеллигентный мужчина – седовласый, с бородкой широким «клином», в круглых очках.

Рассказывая столь подробно о докторе Маркевиче, мы в какой-то степени следуем призыву Федора Игнатовича: «Память о нем нуждается в защите от забвения». Тем более что переоценить роль и значение Иосифа Маркевича в судьбе Микалоюса Константинаса Чюрлёниса невозможно.

Доктор Маркевич бывал и в доме Чюрлёнисов, но не часто – в течение того первого лета, когда он познакомился с семьей органиста Чюрлёниса – раза два-три.

Кто бы ни открыл ему дверь (кроме Аделе), спрашивал:

– Пани Констановна дома?

Такое странное обращение себе позволял.

Здоровались они с «пани Констановной» необычно – по старому польскому обычаю целуя друг друга в плечо. Каждый раз с полчаса говорили о детях: ее, его. (Называл он это «сеансом психологической терапии».)

Дружеские отношения семейств Чюрлёнис и Маркевич сложились на долгие годы. Более других Кастукас подружился с Марианом и Петром.

«Полька-сторублевка»

Кастукасу было лет восемь. Он уже учится в школе. Отец обучал его игре на пианино по нотам. Нот в доме было очень мало. В Друскениках – в продаже – тоже, да и в Гродно – до него 45 верст – не купить. За нотами надо ехать либо в Вильну, либо в Варшаву. Кто же за одними нотами поедет? И до того, и другого города 130 верст. Константинас, чтобы хоть как-то разнообразить репертуар сына, брал ноты у знакомых.

С нотами как раз и связана третья, обещанная нами, история.

Летним днем Кастукас вбежал в дом с криком:

– Мама, мама! Венгр приехал. Он с таким большим узлом! Что там у него? Пусть покажет!

Венгр – бродячий торговец. Бродячие торговцы ходили по городу и предлагали всякую всячину, прежде всего то, что можно определить как товар первой необходимости: ткани, нитки, иголки, белье, детские игрушки, ножницы.

В увесистом узле венгра, которого Аделе пригласила в дом, ассортимент был привычный. Но Аделе присмотрела скатерть. Под скатертью, на самом дне узла, оказались ноты – в яркой обложке.

– Мама, мама, смотрите! – закричал Кастукас. – Ноты, ноты!

На обложке было по-польски написано только два слова: «Polka-storublewka» – «Полька-сторублевка».

Аделе ушла в другую комнату – посмотреть, сколько в наличии денег, хватит ли на скатерть.

Кастукас робко посмотрел на венгра:

– Можно я попробую играть? Не бойтесь, ноты я не порву и не испачкаю, я при вас поставлю их на пюпитр.

Венгр кивнул.

Кастукас сел за фортепиано и заиграл польку. Венгр слушал, сидя на краешке стула.

Вернулась Аделе. Венгр резко поднялся:

– Ого-го! Пани, да у вас музыкант растет! Обязательно купите ему эти ноты! Я вам сделаю хорошую скидку. В сущие копейки обойдутся!

Аделе протянула сложенную купюру – венгр развернул, разгладил:

– Здесь хватит и на скатерть, и на ноты.

Оркестр, исполняющий в сезон в городском парке вальсы из оперетт, – ничего другого в Друскениках не было. Однако дети Константинаса и Аделе Чюрлёнис были воспитаны на другой музыке и к вальсам относились с пренебрежением. И все же Кастукас «Польку-сторублевку» играл не переставая, пока не выучил наизусть.

Будучи у Чюрлёнисов, доктор Маркевич стал перебирать довольно скромную нотную «библиотечку». Ноты «Польки-сторублевки» повертел в руках, не скрывая иронии.

В следующий раз доктор Маркевич пришел с нотами «Маленьких прелюдий и фуг» Иоганна Себастьяна Баха.

– Это тебе, Кастукас, подарок! Играй.

Кастукас знал: отцу очень нравятся прелюдии и фуги Баха в исполнении доктора Маркевича. Взяться за их исполнение в присутствии отца он не решался. Однажды, когда отец отправился на рыбалку, Аделе подтолкнула сына к пианино:

– Разучи прелюд, который в прошлый раз у нас играл доктор Маркевич.

Вечером, возвращаясь с уловом, Константинас подходит к дому и – что он слышит? Маленький прелюд Баха. Остановился. Послушал. И – с порога:

– Аделе, неужели пан Маркевич так поздно в гости пришел?! Конечно, кто же еще может так хорошо и чисто играть!

Входит в комнату, а за пианино Кастукас!

Больше в доме Чюрлёнисов «Полька-сторублевка» не звучала.

Ноты «Маленьких прелюдий и фуг» Чюрлёнис бережно хранил всю свою жизнь.

«Не успеваю за собой записывать»

Игре на пианино Кастукаса учили и знакомые отца – пенсионеры, в прошлом преподаватели музыки – Позюмскене, Старпейкене.

Маркевичи дружили с семьей де Ласси. Дружили взрослые – подружились и дети. Мария Ундойтч, воспитательница Пети и Кати де Ласси, предложила заниматься с Кастукасом музыкой, а затем и с его братьями Пятрюкасом и Йонукасом. Мария блестяще играла на пианино, любила играть и на органе. Случалось, подменяла Константинаса в костеле.

Кастукасу чем-то не понравилось то, как с ним занимается «барышня» Ундойтч – трудно сказать, в педагогическом ли плане или в музыкальном (может быть, ее не устраивала склонность воспитанника к импровизации?), он заупрямился и перестал ходить на уроки.

Дома за пианино он садился без чьих-либо понуканий и не спешил закрыть крышку инструмента.

Прислушавшись к тому, что исполняет сын, отец как-то спросил:

– Что ты играешь? Не узнаю.

– Я и сам не знаю, что, – отвечал сын. – Я просто играю, и все.

Отец купил нотную тетрадь и посоветовал Кастукасу записывать то, что он исполняет. Какое-то недолгое время Кастукас послушно выполнял наказ отца, но неожиданно перестал. Объяснил так:

– Я не успеваю за собой записывать.

Эта история из книги воспоминаний Ядвиги Чюрлёните, которая, напомним, была младше Кастукаса почти на четверть века. Она пересказывает чей-то рассказ. Так ли было на самом деле? Позволим себе усомниться – он был еще слишком мал, чтобы «записывать за собой». Да и владел ли он в том возрасте нотной грамотой?..

Время для игры на пианино у Кастукаса находилось всегда – его не приходилось отвлекать от детских забав, которые, конечно же, не были ему чужды. Вместе с соседскими мальчишками летом купался, ловил рыбу в озерах, в Немане. Вечером, проголодавшиеся, всей оравой вваливались в гостеприимный дом Чюрлёнисов, и за большим обеденным столом «тетушка Чюрлёнене» потчевала их – с пылу с жару – восхитительными картофельными блинами – драниками.

Августовским днем дружной компанией отправились в деревню Ратнича на большой храмовый праздник; потом долго вспоминали, как весело и