Век живи – век учись - Козьма Прутков

Кн. Батог-Батыев (в сторону): Она не знает, что говорит, и легкомысленно порочит Утешительного.

Беспардонный: Право, будет почти так же хорошо.

Миловидов: Будет почище!

Чупурлина (к Разорваки): Покажи, батюшка, что у тебя?

Разорваки (скидывая с себя шинель, показывает пуделя): Вот что!

Чупурлина: Что это, батюшка? скорее на барана похоже!.. Ну видано ли, слыхано ли, чтобы этакое могло стоить Фантазии?! Фу! Право, сказала бы неприличное слово, да в пятницу[42] как-то совестно!.. А как его зовут, батюшка?

Разорваки: Космополит, сударыня!

Чупурлина: Чем палит?

Разорваки: Ничем; просто: Космополит.

Чупурлина: А штуки делает?

Разорваки: Делает разные штуки: хотите, сударыня, он вам вскочит на шею и стащит с вас чепчик?

Чупурлина: Нет, не хочу… Вот выдумал что! На какую пакость вышколил своего… Как бишь его?

Разорваки: Космополит, сударыня!

Чупурлина: Своего… пуделя! (Обращается к кн. Батог-Батыеву.) Ну, а у тебя что?

Кн. Батог-Батыев (скидывая с себя шинель, показывает весьма маленькую собачонку): А у меня – вот что! Известный Утешительный, принадлежащий родной моей тетушке, девице Непрочной[43].

Чупурлина: Постой, батюшка: дай очки одеть… Экой мелкий!.. Как зовут?

Кн. Батог-Батыев: Утешительный.

Чупурлина[44]: А какой породы?

Кн. Батог-Батыев: Мужеской, сударыня.

Чупурлина: Штуки делает?

Кн. Батог-Батыев: Бывает-с… большею частию на креслах[45].

Чупурлина: Немножко маловат. Вот хоть бы настолько был побольше. (Обращается к Кутиле-Завалдайскому.) Ну, а у тебя что?

Кутило-Завалдайский (скидывая с себя шинель, показывает датскую собаку с намордником): Самая чистейшая моська!

Чупурлина: Что это за урод?! Да как ты смел с этим приступать ко мне?! Разве бывают этакие моськи?

Кутило-Завалдайский: Сударыня, смею вас уверить, что это самая наичистейшая моська. Вам, может быть, странно, что она такая большая? Но на это я вам доложу, что между моськами бывают большие и маленькие, как между людьми… Вот, например: князь Батог-Батыев мал, а г-н Миловидов и г-н Разорваки велики; между тем они все трое люди; так точно и моськи!

Чупурлина: Дичь, дичь! Ты говоришь дичь, батюшка! Князь и Миловидов совсем другое!.. А как зовут твою уродину?

Кутило-Завалдайский: Фифи, сударыня.

Чупурлина: Штуки делает?

Кутило-Завалдайский: В пять минут съедает десять фунтов говядины, давит волков, снимает шляпы и поливает цветы[46].

Чупурлина: Дичь, дичь!.. На что мне этакая собака? У меня есть садовник[47]. (Обращается к Миловидову.) Ну, а ты, батюшка?

Миловидов (скидывая с себя шинель, показывает большую игрушечную собаку, в шерсти, с механикой): Вот мое! Смотрите только издали!

Все: Что это?! что это?!

Чупурлина: Что это?! Никак, игрушка?

Миловидов: Подберите фалды!.. Смотрите издали!..

Чупурлина: Что ты, с ума сошел?

Миловидов: Говорю вам: подберите фалды!.. Он зол до чрезвычайности!

Чупурлина: Фуй, какие гадости![48] Фуй!.. Игрушка!..

Миловидов: Нет, не игрушка, а моська!.. И имя не игрушечье, а собачье: называется Венер!

Чупурлина: Ах ты, бесстыдник![49] Да как у тебя язык поворотился говорить этакое![50]

Миловидов: Что?! Небось на попятный двор! Как получила моську, так Лизаветы жаль стало?! Нет, брат, атанде! – Вот тебе Фантазия, давай Лизавету! (Потихоньку к Разорваки.) Да ну же, поддерживайте!

Разорваки (громко): Игрушка! просто игрушка!

Все (кроме Миловидова): Просто игрушка!.. Какая Фантазия!.. Какая Фантазия!.. Просто игрушка!

Миловидов: Ну, положим, игрушка. Эка беда?.. Разве я какой взяточник, чтоб на живых собак деньги тратить? (Отводит Разорваки в сторону.) А ведь это подло: вы же присоветовали!

Чупурлина: Прочь, прочь!.. (К Беспардонному.) Ну, батюшка, вы что?

Беспардонный молча из-под шинели показывает ей моську.

Чупурлина: Ах, боже мой!.. Да это уже не она ли?! Она!.. Она!.. Фантазия!

Беспардонный: Нет, не она… но… (С чувством подавая ей моську.) Аграфена Панкратьевна!..

Чупурлина: Не она?! Врешь!.. Да как же она похожа на нее!.. две капли воды моя Фантазия!.. Благодетель мой, ты согласен мне отдать ее?

Беспардонный (дрожа): С у… с у… с удовольствием! (Отдает ей моську.)

Чупурлина: Родной ты мой!.. (Целует моську и плачет.) Так вот же, возьми: вот тебе Лизонька моя!

Беспардонный (задыхаясь от радости): Что… что… что… что я слышу?

Чупурлина: Ты, верно, дружок, на ухо туг? (Кричит ему в ухо.) Говорю: ты подарил мне собаку, а я дарю тебе Лизоньку, с приданым!

Беспардонный: Аграфена… Лизавета… Агра… Агравета!.. Лизафена!

Лизавета Платоновна: Маменька!.. вы шутите?

Чупурлина: Я шучу?.. с чего ты это взяла?! Что ты – ослепла, что ли?! Али в рассудке помешалась?! Ты видишь это или нет? (Показывает ей моську.) Взявши собаку, мой первый и священный долг[51] – отдать тебя.

Лизавета Платоновна: Маменька, это безрассудно!..

Чупурлина: Ты еще ругаешься?!

Лизавета Платоновна (становясь перед нею на колени): Маменька!..

Беспардонный (подходит к Лизавете Платоновне и тоже становится возле нее на колени): Лизавета Платоновна!..

Чупурлина (к Лизавете Платоновне): Оставь меня! (Указывает ей на Беспардонного.) Слушай, что он тебе говорит.

Лизавета Платоновна, Беспардонный (говорят друг другу одновременно, стоя на коленях):

Послушайте!.. все зависит от вас; откажитесь от меня!.. Вы человек благородный!.. Я вас знаю!.. Откажитесь от меня!.. Умоляю, заклинаю вас!

Послушайте!.. все зависит от вас; не отказывайтесь от меня!.. Вы добры, как ангел!.. Я вас знаю!.. Не отказывайтесь от меня!.. Умоляю, заклинаю вас!

Чупурлина: Ну, перестань, Лизонька! Ты и меня растрогала… Я сама плачу!

Становится сзади их на колени и плачет. Все прочие тоже преклоняют колени и вынимают носовые платки.

Чупурлина (благословляя Лизоньку и Беспардонного): Будьте счастливы… благословляю вас!.. (Обращается к моське.) Мосинька моя!.. Мосинька!

Явление XI

Те же и Либенталь.

Либенталь (за сценой кричит, приближаясь): Нашел! Нашел! Нашел!

Все, оставаясь на коленях, перестают плакать и слушают внимательно.

Либенталь (вбегает, держа моську обеими руками): Нашел!.. Нашел!.. (Падает, споткнувшись, встает, плюет на то место, где упал, и затем выбегает на авансцену, показывая всем моську.) Нашел!.. Нашел!

Общее изумление. Разорваки, Миловидов, князь Батог-Батыев и Кутило-Завалдайский встают и подходят к Либенталю с любопытством.

Либенталь: Аграфена Панкратьевна… моська!.. Лизавета Платоновна… моська!

Чупурлина: Ах! (Бросает моську Беспардонного и падает в обморок.)

Лизавета Платоновна: Ах! (Падает в обморок возле Чупурлиной, но в другую сторону.)

Беспардонный, испуганный, неподвижный, остается на коленях. Либенталь кладет Фантазию в объятия Чупурлиной, а сам бросается к Лизавете Платоновне, дабы привести ее в чувство.

Разорваки (к остальным): Старуху-то и бросили совсем.

Кутило-Завалдайский (показывая на людей, стоящих с фонарями): Они все заняты… Человеколюбие требует, чтоб мы оказали ей помощь.

Разорваки,