Седьмой отряд - Энди Макнаб

Вчера я был дерьмошапкой, а теперь вроде как уже и в порядке. Кто-то даже передал мне варево. Но я все еще не понимал, что, черт возьми, происходит.

Фрэнк кивнул мне, и я кивнул в ответ.

Крис покопался в своем Бергене и достал библию. «Йеп, Фрэнк, здесь сказано: «Не убий». Давай, нам нужно подумать об этом — что ты собираешься делать?»

Ниш начал напевать молитву. «Знаешь что, Фрэнк? Ты еще не совсем освоил технику подставления другой щеки, не так ли? Я читал, что вы убили что-то около шести миллиардов во имя веры».

С каждой минутой это становилось все более сюрреалистичным: восемь грубых, крепких солдат спецназа меряются отрывками из библии посреди джунглей?

«Знаешь что, сын твоего босса тоже не ходил по воде. Мой отец был на Ближнем Востоке во время войны и посетил Галилейское море. И он все понял. Мало кто умел плавать во времена Рима, особенно в пустыне. Неудивительно, что толпа на берегу была ошеломлена. Евангелисты были ничуть не лучше, чем нынешние таблоиды, чувак — то, что он доплыл до рыбацкой лодки своего приятеля, каким-то образом превратилось в хождение по воде. Вот и все».

Фрэнк втихомолку улыбнулся. Он не поддался.

Эл водрузился на свой трон и писал письмо родителям.

Все было тихо, пока Ниш не вскочил и не хлопнул себя по чему-то на шее. «Господи Иисусе!»

Фрэнк вздрогнул. «Ниш, ты когда-нибудь задумывался о том, что говоришь?»

Ниш перевернулся. Кончик его сигареты светился в темноте.

Все засмеялись — кроме Эла и меня. И вот тогда, увидев, как он угрюмо смотрит на огонь, я вспомнил, где я с ним пересекался. Аластер Слейтер был тем капралом-инструктором, с которым я встретился примерно за год до того, как отправился на Отбор: он доставлял много хлопот новобранцам в сериале Би-би-си «Парашютисты». Он учился в частной школе, и хотя вы этого не знаете, он был шотландцем. Армия хотела, чтобы он стал офицером, но он решил быть Томом (рядовым солдатом).

Я особенно хорошо запомнил одну вещь, которую он вдалбливал новобранцам. «Быть замеченным», — рычал он, — «это последнее, чего вы хотите».

7

Следующий день начался так же, только без всяких новичков, пытающихся изображать готовность. Отряд снова занимался фигней, заваривая чай и жаря мясные консервы. Тини и Седлбэгс соблазняли Стэна, кем бы он ни был, сушеной бараниной, в то время как Ниш сдержал свое обещание по поводу каши.

Еда играет очень важную роль в жизни любого человека в армии — не столько из-за калорий, сколько из-за того, что является одним из трех источников развлечений в полевых условиях. Остальные два, это разговоры о том, как все задрало, и ворчание — или нытье, стоны, как бы вы это ни назвали.

В пехоте мы тратили больше времени, чем Гордон Рамзи[21], на разговоры о том, что и как мы будем готовить, и обо всех видах горчицы и специй, которые мы будем использовать. Здесь, похоже, у каждого были собственные Табаско, Вустер и другие более экзотические соусы, чтобы оживить обстановку.

Восседая у дымного пламени, Эл Слейтер выглядел как настоящий король племени. Время от времени он наклонялся, чтобы зачерпнуть еще горсть риса из своего трона для тех, кто решил пойти по пути ризотто с тушенкой. «Я желаю заботиться о своем народе».

Я сидел посреди всей этой суматохи, потягивая варево, но по-прежнему только смотрел и слушал, говоря только тогда, когда ко мне обращались. Я начал разбираться в разных дружеских отношениях.

Эл Слейтер и Фрэнк Коллинз были близки.

Эл был фанатом фрифолла, как и Фрэнк. Они оба прыгали в Парашютном центре Питерборо каждый уикенд, когда могли. Эл отлично ладил с семьей Фрэнка, как и его родители. Они все собирались вместе, когда отправлялись на юг.

Я никогда не встречался с родителями других солдат за все время службы в армии, и я никогда никого не знакомил со своими. Впрочем, я никогда не встречался и со своими биологическими родителями — хотя знал, что кем бы ни была моя мать, она, должно быть, хотела для меня самого лучшего. Она оставила меня на ступеньках больницы Гая в сумке из «Харрэдс»[22].

Меня с пяти лет воспитывала пара из Южного Лондона. Они вырастили троих мальчиков — я был средним — и им приходилось браться за любую низкооплачиваемую работу, чтобы свести концы с концами. Мой отец водил такси, мама совмещала уборку офисов с работой на фабрике. Как и большинство детей, которых я знал, я носил предоставленную социальной службой одежду и питался бесплатными школьными обедами. В течение года я спал на раскладушке в ванной, потому что больше было негде. Она не отапливалась: там не было горячей воды. Чуть позже мои родители, должно быть, решили, что со мной все в порядке, потому что перевели меня в гостиную, и усыновили.

Меня не оскорбляли, меня не били, со мной не обращались плохо, но я все равно не мог дождаться, чтобы уйти из дома. Я немного завидовал Элу. Держу пари, его родители приходили на открытые вечера и знали, как зовут его учителя.

Жене Фрэнка, как правило, не нравились парни из Полка, но Эл был исключением. Она подыскивала для него жилье и даже обещала найти ему жену, пока мы будем в отъезде. Из того немногого, что я видел, я не был уверен, что Эл был из тех, кто женится. Он был скорее Экшн-мэном, чем Кеном для Барби. Я полагал, что каждый квадратный дюйм его комнаты в Херефорде должен быть забит снаряжением для дайвинга, скалолазания и парашютного спорта. Места для хранения обручального кольца там не найдется.

Мне нравился Эл. Я даже не думал о нем, как о Мистере Ворчуне. Я считал, что он говорил мало, потому что много времени проводил в раздумьях. Всякий раз, когда он открывал рот, то, что выходило наружу, было разумно и по существу. Мне это нравилось. Еще мне нравилось его прозвище: Великий Подъебщик.

Крис был крепким приятелем Фрэнка, несмотря на раскол из-за его новообретенной религиозности. Тини приятельствовал почти со всеми, возможно, потому что ему было наплевать на все: он просто делал свое дело и доставлял неприятности всем. Что до Седлбэгса, он был почти как Тини, но довольно много разговаривал со Стэном, который, казалось, никогда