В объятиях тирана - Валентина Кострова

Неожиданно пальцы Шароева смыкаются на моей шее. Он как-то умудряется одновременно душить и прижимать к себе. То еще ощущение. Все внутри бурлит от самых разнообразных чувств. Мозг взрывается от вопящего ора инстинкта самосохранения. Я задыхаюсь. Мне совершенно нечем дышать, да не могу я дышать. Сознание уплывает, перед глазами стена с папками расплывается, приобретает расплывчатое очертание. Я чувствую на затылке удушающее дыхание босса. Безмолвно кричу, прошу его отпустить меня. Слезы бессилия появляются на глазах. Я словно парализована происходящим внешне и внутри. Четко слышу шепот возле уха:

— Ты. Будешь. Меня. Слушать.

Резко отшагивает. Я хватаюсь за край стола, не желая сейчас грохнуться к ногам Маратовича. Он точно будет веселиться от этого зрелища, а я еще больше буду чувствовать себя униженной. Сердце бухает в груди как ненормальное. В голове от переизбытка внезапно поступившейся крови шумит. Ноги становятся ватными. Чувствую, что не сознание уплывает все же. Кренюсь в бок. Однако грохнуться мне не позволяют. Шеф подхватывает меня подмышки, разворачивает к себе лицом и слегка встряхивает. Я падаю на него. Утыкаюсь лбом в дорогущий пиджак, приятно пахнущий парфюмом, его запах полностью заполняет мои лёгкие. Судорожно дышу. Меня мутит. Ощущение тошноты подкатывает к горлу. Вот бы вырвало меня на этого заносчивого ублюдка. Увы, желудок пустой.

Сколько мы так стоим, никому не известно. Мы почти обнимаемся. Странное ощущение. Я их еще не пытаюсь анализировать и классифицировать. Марат Тахирович берет меня за подбородок, заставляет взглянуть ему в глаза. Спрашивает:

— Пришла в себя? Соберись тряпка и начинай действовать! Сначала принеси мне кофе. Потом собери расписание на сегодня. В десять утра планерка всех начальников отдела у меня в кабинете. Тебе нужно их обзвонить. Потом ответить на важные письма. Они помечены в ящике красным флагом.

— Я в курсе! Не тупая! — ерничаю, отшагивая от шефа. Но не слишком я отстранилась. Не дали.

— Язык свой прикуси. Ему бы другое применение, — ухмыляется, прищуривается. — После планерки вызови Воронину. И сбегаешь в аптеку, купишь презервативы.

— Чего? — удивленно распахиваю глаза. — Зачем? — задаю глупый вопрос.

— Шарики буду надувать вместе с Ворониной.

— Чего? — глупо переспрашиваю. Марат закатывает глаза, ничего не объясняет.

— Закажешь ланч в ресторане к двенадцати. На все про все, в том числе прийти в себя, у тебя полминуты.

Отшагивает от меня, убирает руки с моих плеч. Я более-менее стою на ногах. Видимо настолько жалко выгляжу, что офисный монстр смягчается и добавляет:

— Ладно, две минуты.

Я остаюсь в приемной одна. Отключаю мозги, чтобы не думать. Все поручения выполняют на автомате. Приготовила кофе, аккуратно заношу в кабинет к шефу. Даже не пролила. Обзваниваю всех секретарей начальников, которые должны явиться в десять утра. Голос мой звучит как голос той самой девушки, которая вечно сообщает в телефоне, что абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Мне, как секретарю Шароева, приходится присутствовать на планёрке, стенографировала умные беседы серьезных дядек. Потом я занимаюсь распечатыванием каких-то бумажек, в содержание не вникаю.

За временем не наблюдаю, поэтому появление Ворониной оказывается для меня неожиданностью. Высокая, крашенная блондинка, с большими серыми глазами, обрамленные длинными ресницами. Губки пухлые, явно накачанные гиалуроновой кислотой. Такие, как Воронина будят комплексы у таких, как я.

— Здравствуйте, я Воронина, меня шеф вызывает, — сладко мурлыкает Воронина, хлопая ресницами. Она явно числится в штате не за профессиональные навыки.

— Ясно, — нажимаю кнопку в селекторе. — Марат Тахирович, к вам Воронина.

— Пусть заходит. Презервативы купила?

— Какие презервативы? — непонимающе смотрю на селектор. В памяти смутно что-то всплывает.

— Классические. Без прибамбасов.

Маратович отключается. Я изумленно смотрю на дверь его кабинета, потом на блондинку. Она снисходительно улыбается.

— Вас ждут.

Воронина скрывается в кабинете шефа, а я срываюсь со своего рабочего места и мчусь в аптеку. Видела, что одна есть неподалеку. Надеюсь, помимо лейкопластыря и зеленки, там продают классические презервативы. Отключаю способность думать, анализировать, гадать. Презервативы! Он молодец, думает о своей безопасности и своей партнерши. Кто знает, какие инфекции каждый носит.

Покупаю несколько упаковок. Про запас. Несусь обратно в офис. Дыхание сбивается, сердце тоже участвует в забеге на короткие дистанции. Запыханная, включаю селектор, спрашиваю:

— Презервативы нужны еще?

— Да, неси.

Может, будь я с мозгами, поняла, что меня ожидает в кабинете. Но, увы, функцию думать, я отключила еще утром. Вот и захожу, предварительно постучавшись. И застываю на пороге. Сбежать не могу обратно в приемную, двинуться с места к шефу тоже не в состоянии.

Воронина животом лежит на столе. Без юбки. Без белья. На фоне темного стола ее задница ослепляет белизной. Маратович стоит рядом, и его ладонь покоится на ее ягодице. Он без пиджака. Ворот рубашки немного расстегнут, как ширинка брюк. Мои глаза округляются, становятся, наверное, похожими на два блюдца. Шароев поворачивается, и я вижу его возбуждённый член. Не смущается, подходит ко мне и забирает протянутые презервативы. Отворачивается, вижу, как пытается зубами разорвать фольгированный пакетик. Похоже слишком на взводе, не получается сразу пакетик вскрыть. Мне бы уйти, но я пищу:

— Может вам помочь?

— Ты еще здесь? — рыкает босс.

Повторять вопрос не нужно. Меня сдувает моментом. Жаль, что только из кабинета. Хочется исчезнуть вообще. Только вот, прикрыв глаза, я во всей красе вижу член босса. Будто не Воронина сейчас с ним, а я.

Несколько минут я смотрю перед собой. Сама того не замечаю, прислушиваюсь к звукам за дверью. Гробовая тишина. Видимо Воронина умеет сдерживать себя. Маратович тоже не щедр на стоны.… О чем это я?

Пытаюсь работать, то и дело кошусь на дверь, ожидая выход Ворониной. В голове пустота, а вот внутри полный хаос. Я не понимаю, как мне реагировать на случившиеся, как себя вести в этой ситуации. Сделать вид, что ничего не видела? Написать заявление на увольнение? Мысленно считаю свои деньги, прикидываю насколько мне хватит отложенных на жизнь. Картина печальная. Мне нужно сразу куда-то устроиться, не терять и дня. Иначе придется через месяц жить на улице и питаться растворимой лапшой.

Если мне закрыть глаза на то, что видела шефа в самом неприличном виде, стереть все в памяти, смогу продолжить работать. Мне стоит еще вовремя прикусывать язык, говорить только по делу и по существу.

И все же меня штормит. Вчера этот придурок заставил почти раздеться перед ним, а сегодня не соизволил даже штаны натянуть, когда я вошла.