Берсерк: Против всех - Дмитрий Кошкин

Но всё это время, не смотря на боль, я не сдавался. Я сражался до конца. И как бы меня не влекли мысли о покое, сейчас я тем более не мог сдаться.

Я тяжело вздохнул, перебирая мысли о том, что совершаю большую ошибку. Но я не мог иначе. Повернув направо, я сделал несколько шагов вперёд, вновь ощущая, как просыпается в моей голове оракул. Он говорил с натугой и обрывисто. Как будто пропуская сквозь себя чуждую силу:

Получен… пассивный навык… Мифический… [Служение смерти]. Вы можете неограниченно использовать артефакты плана смерти. Но каждое применение подобного артефакта приближает вас к конечной трансформации в жнеца смерти.

Я вновь ощутил холод древка косы в своей руке. Моя правая кисть почернела, как будто я опустил её в тонер от лазерного принтера. Но назад пути не было. И через пару шагов я провалился в океан боли, охвативший моё тело.

Получена бонусная мутация. [Запасное сердцеII] Улучшенное. Редкий навык. Вы получаете второе сердце нормального размера, берущее на себя функции первого, в случае его отказа.

Лежа на земле, я сделал внезапный вдох, пытаясь понять, где я, и что происходит. Голова кружилась, всё плыло перед глазами. Но сфокусировавшись, я смог рассмотреть удаляющиеся спины отряда магов синдиката.

Меня посчитали окончательно мёртвым, но с тем, чтобы снять с меня артефакты решили повремнить. Потому что бой ещё был в самом разгаре.

На отдалении Чернорук поднял Локи за горло и небрежно тащил его к спуску с плато. А маги и провидица следовали за своим предводителем.

Я злобно оскалился и взглянул на [Касание смерти] сжимаемое моей почерневшей рукой. Коса не была активирована, но и упоминание о том, что время её действия ограничено, теперь исчезло. Первая моя мысль была — вырезать здесь всех с её помощью. Вот только теперь перспектива применения косы меня пугала до чёртиков. Этот предмет стал по праву моим. Но в то же время теперь и я принадлежал ему и той силе, что за ним стояла.

Я приподнялся и забросил косу за спину. Я впервые за долгое время действительно боялся. Боялся её использовать. Боялся, что после этого я окончательно потеряю себя и свою личность.

Поэтому мои руки привычно сжали мечи Молоха, и я вскочил на ноги. В два прыжка я оказался позади группы магов и с яростным криком ударил оружием о землю.

У магов было мало выносливости. Они привыкли работать за спиной своих бойцов, и им ни к чему было заботиться о защите. Поэтому одним применением [Ударной волны] я превратил весь отряд в фарш. Лишь провидица сумела устоять на ногах, покрывшись сетью ран, и теперь испуганным взглядом взглянула меня. А я не стал мешкать.

— А это ты предвидела? — прорычал я и проткнул её [Истязателем] насквозь.

Женщина побелела и обмякла, медленно сползая с моего клинка. Её взгляд перед смертью говорил о том, что она не верит в происходящее. Ведь она была свято уверена в своих видениях. И они её не подводили. Вот только, зачем прослеживать линии судьбы далее смерти человека? Кто бы мог подумать, что твой противник внезапно воскреснет и ударит в спину.

Верхушка синдиката столько лет не получала достойного отпора, из-за чего они расслабились и стали недооценивать каких-то выскочек вроде меня. Сначала меня недооценил Рихот. Теперь пришёл черёд прочих глав банды. И я был преисполнен намерением заставить их пожалеть о своей беспечности.

Чернорук не кричал. Когда он увидел произошедшее, на его лице застыла неверящая маска. Он ошарашенно выпустил Локи из своей хватки, и тот, закашлявшись, быстро сориентировался, исчезнув из нашего поля зрения.

Я сделал несколько шагов в сторону, ожидая атаки главы синдиката. Но он, кажется, вообще не замечал того, что происходит вокруг.

Еле волоча ноги, он медленно подошёл к своей женщине и упал на колени, шепча себе под нос:

— Грета… Нет… Не может быть. Как?

Он приподнял её голову своей рукой, закованной в латную перчатку, и всё таким же неверящим взглядом вгляделся в её остекленевшие глаза. Его мимика стала похожа на конвульсии невменяемого. Лицо то дёргалось в гримасе ужаса, то приобретало маску истерического смеха. Я понял, что он никак не был готов к такому удару. Видимо, они с этой Гретой уже давно и многое прошли.

Выставив своё оружие перед собой, я по широкой дуге обходил противника, ожидая, что тот в любой момент ринется в атаку.

Но, кажется, весь мир теперь был не важен для Шварцханда. Он лишь гладил пальцами лицо своей возлюбленной, пытаясь осознать, что произошло.

Наконец, он поднял голову, не глядя на меня, и снял с пояса свой шлем. Это был жуткий артефакт. От него веяло чем-то ужасным, а его маска отражала лик самой преисподней. Чернорук всмотрелся в этот лик. Медленно надев шлем на голову, он закричал на весь сектор каким-то нечеловеческим голосом, пробирающим до костей.

Я же понял, что сейчас мне лучше здесь не находиться.

— Все! В храм! Быстро! — дал я команду и сломя голову побежал вниз с плато.

Я бежал, не обращая внимания на сражающихся с костяными минотаврами рядовых синдикатовцев. Что-то подсказывало мне, что сейчас произойдет нечто ужасное, и надо оказаться как можно дальше от этого места.

Но по пути я наткнулся на Мариса и Варгала.

Щитоносец на отходе блокировал своим щитом мощные удары четвертого пальца. Варгал же находился на спине балама-поглотителя, остервенело терзая его своими когтями. Но, казалось, что пальцу эти раны не приносят никаких неудобств. Он лишь смеялся, будто играясь с неразумным котёнком, решившим показать зубки.

— Отступаем! — крикнул я товарищам, врезаясь в спину лилита.

— Вот мы и встретились, — прокомментировал мечник моё появление, делая несколько шагов назад.

Я встал между ним и Марисом, ответив старому знакомому:

— Не сказал бы, что рад тебя видеть. Особенно в этих обстоятельствах.

Лилит пожал плечами:

— У каждого из нас свой долг, воин. И я обязан выполнить свой.