В верховьях «русской Амазонки»: Хроники орнитологической экспедиции - Евгений Александрович Коблик

Ночная тьма по сторонам петляющей в пойме тропинки расцвечивалась зеленой иллюминацией многочисленных светлячков, изредка подавали голос сплюшка и иглоногая сова. Вдруг издалека раздалась раскатистая перекличка рыбных филинов – наверное, той самой пары, которую мы с Богданом и Костей спугнули с коряги на правой протоке Улунги три года назад. Дикий зов еще почти нетронутой природы Бикина…

* * *

Последние числа июля. Я полулежу на носу длинной узкой лодки – копии старого удэгейского бата, только с мотором. Лодка уносит нас вниз по реке, из Охотничьего в Красный Яр. С биноклем и полевым дневником я пытаюсь вести учет выводков чешуйчатых и больших крохалей, встреченных на реке. Это трудно – к концу лета слабо различимы даже селезни этих видов, не говоря уж о самках и молодежи. Чешуйчатые начинаются лишь от впадения Хандагоу (Террасной).

Стоит влажная духота, тяжелые черные тучи, клубящиеся впереди, грозят вот-вот пролиться нешуточным ливнем. На метеостанции перед отъездом нам сказали, что Красный Яр заливает дождями уже неделю, грязи по колено, река затопила все лодочные сараи. Воспрянув духом, Богдан с надеждой посмотрел на нас: «Может, останетесь еще на несколько дней?»

Костя и Юра сидят в центре лодки, почти скрытые от меня горкой нашего багажа под брезентом. На корме мне видно Руслана Канчугу за румпелем мотора, а между мной и Юрой возвышается с шестом Гриша Пеонка – в критические моменты он энергично отталкивается, не позволяя лодке опасно сблизиться с заломами. Канчуга в это время сбрасывает обороты, гася инерцию и придавая лодке маневренность. Я в очередной раз поражаюсь сноровке удэгейцев и их способности ориентироваться в каждый год меняющемся лабиринте проток и рукавов Бикина. На второй лодке, следующей за нами, виднеются Гена с Виталием. Сквозь рев двигателей и плеск воды вдоль бортов еле пробиваются голоса горных трясогузок, перевозчиков и больших улитов.

От учета водоплавающих меня отвлекают то рыбачащая на перекате скопа, то проплывающая под берегом норка, то парочка вышедших на галечник косуль, то снявшаяся с коряги цапля. Еще на подъезде к устью Гангату (Струистой) серые цапли становятся совсем обычными и начинают попадаться первые большие бакланы (а года четыре назад их не встречали выше Верхнего Перевала!). Выводки мандаринок и крякв присоединяются к крохалям только ниже устья Тахало, почти у Красного Яра. А выше, на мысу у Желтого Яра, при нашем приближении скатывается с дерева и убегает в чащу небольшой медведь – никто его толком так и не рассмотрел. Почти сразу Юра замечает хохлатого орла, летящего параллельно лодке на фоне кедров, перекрикивает мотор, надеясь обратить мое внимание, но я вижу его уже в угон – не разобрать облика. Досадую – хотелось познакомиться с этим огромным пернатым хищником, начавшим интенсивно осваивать Приморье в последние десятилетия.

А память, в промежутках между наблюдениями с лодки, все крутит калейдоскоп впечатлений от подходящего к концу сезона. Как водится, выбирая самые острые моменты. Неожиданное возвращение зимы на Зевинское плато. Бесплодные поиски удобного прохода и в конце концов головокружительный спуск в долину Бурливой. Чудовищная вырубка на Пейском нагорье и блуждание по чащобам и буреломам в попытках выйти обратно на Зеву. Экстремальный сплав по Зеве, ощущение неминуемой смерти и отказавшая нога. Страдания от мокреца и мошки. Вертолет, забросивший нас не туда, изнурительное перебазирование лагеря по горам. Голодный поход по полусгоревшей тайге и размолвка в коллективе на финише. Неужели все это уместилось в какую-то дюжину минувших недель?

Похоже, придется ночевать в Красном Яру у Батаневича – в Верхний Перевал до темноты не добраться. Особенно по надвигающемуся дождю.

В Перевале Юра и Костя собираются задержаться у Бориса Константиновича на недельку-другую – отдохнуть, восстановить силы и нервы. А для наших коллег Виталия и Геннадия это время – долгожданная возможность познакомиться с почти субтропическими низовьями Бикина, настоящей «русской Амазонией». Меня же в ближайшие дни ждет автобус или попутка до станции Бикин и неделя в поезде либо перекладные авиарейсы. Надо быть в Москве в первой половине августа – увы, есть неотложные дела!

Я никогда еще не оставался на Дальнем Востоке в самое лучшее для этого края время – в конце лета и золотой осенью! Когда вместо птичьих рулад во все раньше наступающих сумерках звучат полифонические концерты цикад, сверчков и кузнечиков. Когда черными, душными и влажными ночами на свет фонарей и ламп толпами слетаются абсолютно «космические» жуки – здоровенные рогачи Дыбовского и причудливые «тропические» бабочки – расписные, словно сошедшие с китайских миниатюр брамеи, хвостатые павлиноглазки-артемиды изысканного лимонно-салатового тона. Когда изменчивая, но щедрая природа наконец-то дарит краю ласковый солнечный свет и тепло, не омрачаемые тайфунами и прочими погодными катаклизмами! Когда можно купаться в Японском море, есть разнообразные плоды, ягоды и грибы, не опасаться клещей и летающего гнуса. И наблюдать постепенное расцвечивание уссурийских дебрей в золотой, медный, оранжевый, пурпурный цвета…

* * *

Что будет потом?

Я приеду на Бикин и в следующий сезон – с Костей, Юрой и Алексеем мы станем обследовать равнинные мари в низовьях реки и хребет Стрельникова близ поселка Лесопильного – почти на Уссури. Будем искать краснокнижного бэрова нырка на старицах. Осуществим сплав по Алчану и чудесной лесной реке Улитке. Продолжим снимать фильм. Это окажется моим прощанием с «русской Амазонкой». Впоследствии, в рамках реализации одного международного проекта, мне удастся поучаствовать в организации нескольких экспедиций, в том числе на Дальний Восток – на юг Приморья, Сахалин, Курилы. В экспедициях примут участие и Алексей с Шурой. В Сихотэ-Алинском заповеднике мне доведется побывать и в октябре, под Владивостоком – в августе и сентябре. Но Бикин, увы, не войдет в эти планы. Костя же, с длительными перерывами и в разных компаниях, включая немецкие группы, еще неоднократно побывает на реке и даже опять доберется до Улунги. Он предпримет экспедицию и на соседний Хор в обществе Виталия и других коллег.

На бассейн Бикина еще не раз станут покушаться лесозаготовительные компании – зарубежные и отечественные. Но жители Красного Яра, Охотничьего и других таежных поселков не дадут осуществиться этим планам – будут устраивать демонстрации и митинги, стоять в пикетах чуть ли не с оружием в руках, дойдут до краевой администрации. Конечно, с доступных краешков лес немного подрубят незаконными способами, но в целом последний крупный массив девственной уссурийской тайги удастся отстоять в качестве охотничье-промысловой зоны коренных народов.

А в 2015 г. будет создан национальный парк «Бикин», простирающийся от Красного Яра и Соболиного до горных водоразделов с Хором, Иманом