Сделка - Лисса Джонс

– Я знаю.

Поток обрушившихся лавиной воспоминаний останавливает мимолетный поцелуй. Ее голос звучит убаюкивающе ласково, она прижимает к себе сильнее – утыкаюсь носом в сгиб шеи и плеча, вдыхаю аромат женского парфюма и еле сдерживаюсь, чтобы не сжать ее в объятиях изо всех сил. Сломается.

– Прилетишь на Новый год?

– В Германии нет долгих выходных зимой, но с Рождества и до середины января точно смогу быть здесь, – не отрываясь от девушки, произношу ей в шею.

– Будешь, значит, отвлекать меня от преддипломной сессии? – Шумный выдох шевелит волосы на затылке, когда я бессовестно задираю узкую юбку и подтягиваю ее ногу выше. Так, что ее ножка – на моем торсе. У меня определенно руки приклеились к ее ногам.

– Ага, – тихое, мягкое, обволакивающее согласие мурлычу на ушко и прикусывает мочку с крошечной золотой сережкой, наслаждаясь тем, как Василиса даже на такое действие отзывается сбивающимся дыханием. – А потом ещё и от диплома. А в июне контракт закончится. Нужно определиться, что дальше.

– Вить… – Василиса тянет за волосы и, перед тем как поцеловать, произносит абсолютно уверенно: – До июля куча времени. Мы все успеем. Не отвлекайся.

И на долгие минуты остаемся только мы двое. Остаются жаркие поцелуи и жадные руки, возрастающее желание и крепнущая вера в то, что теперь все обязательно будет хорошо.

И избитое «моя» теперь значит гораздо больше, чем можно было представить.

«Моя». Созданная специально для меня. Всецело моя Василиса. И это не передать словами, это не объяснить ни на одном языке мира, это что-то, что можно только почувствовать и больше никогда ни с чем не спутать – словно мы нашли друг друга тогда, когда должны были найти. Совпали так точно и неоспоримо, что другого варианта и быть не могло.

Я целовал и целовал бы Василису, уже напрочь забывшую о разговорах, если бы не необходимость за эти девять дней так много рассказать ей.

С сожалением разрываю поцелуй, стараясь восстановить дыхание.

– Тогда о ближайших перспективах. К декабрю нужно твою заявку на грант оформить. Спрашивала у отца про чертежи?

Буркнув нечто неразборчивое, Василиса как-то особенно несчастно и обиженно вздыхает и бьет ладошкой в грудь.

– Любишь же ты поговорить… – Она смотрит в шею, когда произносит членораздельно, но очень тихо: – В электронном виде они уже у меня.

– Но?

– Но дело в том, что… – Еще раз вздыхает и выбирается из объятий. Мы садимся, и Василиса, сжимая пальцы, бросает на меня виноватый взгляд. – В общем… Лучше я просто покажу.

Поднимает с пола телефон, смотрит вниз и кусает губы.

Да что там такое с этими чертежами?

Устраиваемся на диване с моим ноутбуком, и уже через пару минут, когда открываю пришедшее от неё письмо с файлами, едва сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть.

Пиздец. Полный.

Пусть я и не помню половину обозначений, пусть оцифрованные изображения не особо качественные, пусть даже итоговый план выглядит так, будто клепал его какой-то студент, дело не в этом.

Все три чертежа – разные. Невооружённым глазом видно.

– Я пойму, если ты решишь… – Она растерянно смотрит в монитор, забравшись на диван с ногами. – Ну… у тебя вряд ли есть столько времени, чтобы возиться с этим.

– Здание перестраивалось, да? – Я смотрю на Василису, а не на планы. Но она не отрывает взгляд от экрана.

– И не один раз, – грустно уточняет девушка.

– Не понимаю. – Мой голос звучит спокойно и мягко. Её же пальцы, отбивающие по бедру чечетку, выдают досаду. – Отель сейчас функционирует, у вас миллион требований для ввода в эксплуатацию. Вот этот план 2008 года. Он должен быть верным, да?

– Я не знаю, правда! – Василиса подскакивает на ноги и начинает ходить перед мной босиком. Туда-сюда перед носом.

Василиса, черт возьми, просто умопомрачительна в черном.

– Требований много, да. По идее, план верный, но… Я вчера весь вечер пыталась понять хоть что-то, сидела до утра, и там, кажется, на первом этаже, где административный блок… там какая-то лишняя… штука… Дверь или окно. И почему-то три комнаты, где прачечные, хотя их две! – Забавно машет руками, пытаясь словами описать чертеж. И вдруг резко останавливается.

– Прости, пожалуйста! Это была плохая идея с твоей помощью. Лучше найду исполнителя за деньги. – Василиса сводит руки за спиной и остается стоять в ожидании ответа.

Она ведь всерьез думает, что я так легко сдамся. Кажется, не вполне понимает, насколько сильно уже покорен и ею, и шато.

Идея приходит в голову моментально. Работы совсем скоро будет не так много, как думает Василиса, – и я обязательно расскажу о будущем этой чертовой галереи.

Широко улыбнувшись, выпрямляюсь.

– Лучше, если я сам побываю в шато. – Положив руку на ее коленку, мягко заставляю сделать шаг вперед и встать между моих расставленных ног. – Но, если хочешь, так и быть, можешь оплатить мне работу.

– Ты… серьезно?

– На счет денег – конечно нет. А вот на счет поездки – да. Во-первых, нужно привести в порядок сам план. Во-вторых, нужно видеть реальную картину: состояние стен, полов, да вообще здания. Может, слетаем на этих выходных? Если я не увижу все сейчас, то потом будем в режиме горящей задницы вносить херову гору правок.

– Я… Я еще…

– Ничего отцу не говорила.

– Просто… – Она запускает пальцы в мои волосы и на секунду снова замолкает, видимо, подбирая верные слова. – Все так быстро происходит… А папа – очень приземленный человек. Весьма скептично относится к… Я даже не знаю, как это описать.

– К тому, чего не понимает?

– Да. Он начнет задавать вопросы, обязательно объединит в голове твои ипостаси художника, строителя и бизнесмена, а в итоге решит, что ты просто аферист. Это старомодно и немного глупо, но он правда… – Василиса тяжело вздыхает.

– Совсем не ждет, что его любимая дочка приведёт домой мужика-афериста, который старше почти на восемь лет. – На семь с половиной, вообще-то, но в целом я понимаю, о чем она.

Руки ныряют под платье, и снова ладони накрывают мягкие ягодицы. Только сейчас Вася не разделяет моего игривого настроя.

– И это тоже. – Задумчиво гладит тыльную сторону моей шеи, пробирается под воротник рубашки, пока подбирает слова. – Не хочу, чтобы вы… чтобы ты слушал его, если вдруг… Я не разделяю некоторые его суждения.

– Василиса. Мне не семнадцать, не двадцать и даже не двадцать пять. Знакомство с твоим отцом меня не пугает. Уверен, я найду способ с ним поладить. В конце