Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

— Хорошая шутка, — мотнул головой младший лейтенант.

— Зачем так говоришь, мент?.. Предупредил, говорим как мужчины. В моем доме слова в форточку не кидают. Ты сказал — я поймал. И наоборот. Пинг-понг!

Игорь помолчал, снова ухмыльнулся.

— Есть желание меня на Мансура двинуть?

— Уже желания нет.

— Кто еще на прицеле?

— С сыном Глушко дружишь?

— Просто знакомые.

— Говорят, хороший парень. Нужно тоже пригласить в мой дом.

— Зачем? — вскинул брови Лыков.

— Послушай, мент!.. Мы же говорим о серьезном деле! А для этого нужны личности… умные, расчетливые, даже жестокие.

— Хватит, что у него отец жестокий и расчетливый.

— Ошибаешься, дорогой. Отец твоего друга старый, трусливый, мелкий, запутанный в махинациях человек. Но скоро его не будет. Время вышвырнет на край дороги! И его место займет молодой и сильный сын. Династия, но уже на другом уровне!

— Круто заворачиваете.

— Время такое, страна такая, парень… Голову не туда повернешь — тут же отрежут.

— С Виталием понятно. Кто следующий?

— Тебе этого мало?

— Интересно все же, какой там списочек.

— Списочек большой, голова лопнет. Хотел спросить про одного мента, может, ты что-то знаешь. Но лучше завтра.

— Какого мента?

— Майора… Родственника гаишника с «Волчьей балки». Но лучше потом. Пока подумай о сказанном, утром поговорим.

— Значит выпускать меня не собираетесь?

— Тебе здесь плохо?.. Тихо, красиво, кушай-пей что хочешь. Никто не обидит.

— Могу сказать сразу: не рассчитывайте. Язык сломаете уговаривать.

Хозяин поднялся, цокнул языком.

— Хорошо сказал. Ценю. Другого не ждал, — двинулся к выходу.

— Вопрос! — окликнул его Лыков.

— Конечно, дорогой. Хоть сто!

— Если вы всё и про всех знаете, тут с «Волчьей балки» украли одну девчонку. Может, тоже слыхали?

— Внучку капитана? Конечно, слыхал.

— Не знаете, что с ней?

— Не знаю. Но если просишь, постараюсь узнать, — толкнул дверь, за которой маячили два охранника, оглянулся с улыбкой. — А как тебе моя сестричка Малика?.. Красивая, правда? А еще она нежная и внимательная. Завтра скажу, пусть поухаживает за твоим лицом, — и покинул комнату.

Игорь остался один, подошел к окну, за которым густо раскачивались холеные деревья, проплывали тени охранников, тронул тяжелые рамы, беспомощно застонал, скрипнул зубами.

Река была широченная, и если смотреть с этого берега, противоположный терялся в вечернем низком солнце, в дымке от нагретой за день воды. Лениво летали над застывшей слюдяной поверхностью чайки, временами вскидывалась крупная рыба, вдалеке вертикальной сигарой дымил белый пароход.

Наташа сидела на берегу на ошкуренном водой и жарой бревне, куталась в изношенное серое покрывало, завистливо наблюдала, как легко и с удовольствием Щур вскидывал мощные руки, рассекал густую толщу воды, время от времени шумно отфыркиваясь.

В сторонке, метрах в ста, красовался небольшой домик, изящно обитый голубым сайдингом, с невысоким крылечком, с зашторенными изнутри стеклопакетами.

Наташа подобрала под ногами отполированный камушек, размахнулась, пытаясь добросить его до купающегося. Камушек булькнул возле самого берега, Щур вынырнул из воды почти по пояс, махнул девушке и широкими гребками взял курс на нее.

Выбрался на берег, высокий, мускулистый, с накачанными ногами, неожиданно крутанул сальто, выкрикнул азартно и диковато, побежал к сидевшей. Подхватил на руки, закружил, понесся вдоль берега.

Она визжала от прохлады и удовольствия, шутя отбивалась, поправляла сползающее покрывало. Щур тоже смеялся, мотал головой, сбрасывая капли с мокрых волос, щекотал отросшей щетиной.

— Что, завидуешь?

— Отпусти!.. Мне холодно!

— А если не отпущу? Если вместе в водичку?

— Щур, перестань!

— Завтра обязательно окуну!

Он вернулся, аккуратно опустил девушку на бревно, стал поочередно прыгать на носочках, вытряхивая из ушей воду.

Наташа какое-то время откровенно любовалась им, фигурой, пластикой сильного парня, неожиданно спросила:

— Слышь, а вообще тебя как зовут?

— Забыла, что ли?.. Щур.

— А по-настоящему?

— Сева… Или Всеволод.

— Я примерно так и подумала. Тебе идет такое имя.

— Серьезно? — Щур присел рядом с девушкой. — Наталья и Всеволод… Неплохо, да?

— Я не к этому.

— А к чему?

— Просто, — она помолчала, кивнула в сторону постройки. — Как думаешь, кто здесь живет?

— А никто не живет. Браконьеры!.. Приезжают на день-два, тырбанут рыбки, и до следующего раза, — Щур приобнял ее. — Боишься, что ли?

— Немного. Мало ли какие люди… Надо отсюда уходить.

— Переночуем, скупнёмся, а утром в дорогу. Ты ж вроде уже оклемалась?

— Дедушке бы позвонить. Представляю, что он, бедный, передумал.

— Сегодня не успеем, завтра обязательно.

— А может, попробовать?

— На ночь глядя?.. Риск, конечно, дело благородное, но лучше без приключений на одно место, — парень поднялся. — Как насчет рыбки?

— Из речки по штучке? — засмеялась Наташа.

— Зачем так примитивно? — удивился Щур. — Если хорошенько пошмонать, у этих прохиндеев все должно быть! — подмигнул, направился к постройке. Наташа двинулась следом.

— Так думаешь, Сева, браконьерский это домик?

— К бабке не ходи, браконьерский. Видишь, какой прикидной. Игрушка! Видать, часто тут бывают.

— А если они заявятся, а мы здесь?

— Познакомимся, побалагурим, поможем ловить рыбку. Чего бояться? Они нарушают больше, чем мы.

На дверях висел небольшой замок. Щур огляделся, подобрал завалявшийся железный прут, вставил его в замковую набивку, с силой потянул на себя.

Вечерело. Трещали в деревьях ночные жучки и прочая живность, из приоткрытого окна комнаты Малики доносилась печальная и немодная сегодня музыка, о чем-то довольно громко ржали охранники.

— Рустам! —