Читаем вместе с Толстым. Пушкин. Платон. Гоголь. Тютчев. Ла-Боэти. Монтень. Владимир Соловьев. Достоевский - Виталий Борисович Ремизов

она верней

Своим искусом губит человека,

Что, может статься,

никакой от века

Загадки нет и не было у ней.

В стихотворении «Смотри, как на речном просторе…» Тютчев бьет по носу возлюбившее себя «человеческое я».

В стихотворении «Природа — сфинкс» он наносит удар по ученым, философам, по тем, кто, обожая природу, не пошел дальше общих слов, ахов и вздохов вокруг ее загадочности и таинственности.

Может быть и другое истолкование стихотворения. Став в позицию юродивого, старик Тютчев тем самым соригинальничал. Получилась издевка над умными людьми.

Так или иначе, но Толстому пришлась по душе издевательская интонация Тютчева. Сам он иногда становился в позу юродивого — как в жизни, так и в творчестве, отдаваясь, как он любил говорить, «энергии заблуждения», чудачеству, дабы обострить ту или иную проблему для слушателей и читателей.

Т.Г.!

С. 276. «Певучесть есть в морских волнах…». 1865. Т.Г.!

Слева отчеркнуто все стихотворение.

Est in arundineis modulatio musica ripis[139]

Певучесть есть в морских волнах,

Гармония в стихийных спорах,

И стройный мусикийский шорох

Струится в зыбких камышах.

Невозмутимый строй во всем,

Созвучье полное в природе, —

Лишь в нашей призрачной свободе

Разлад мы с нею сознаем.

Откуда, как разлад возник?

И отчего же в общем хоре

Душа не то поет, что море,

И ропщет мыслящий тростник?

11 мая 1865

Этюд «Природа — сфинкс» был написан Тютчевым спустя пять лет после стихотворения «Певучесть есть в морских волнах…», и может статься, что Тютчев создал его в пику себе самому — как своеобразный ответ на собственные философские раздумья о взаимосвязи Природы и Человека.

Морские волны и зыбкий камыш. Их сосуществование — всегда «стихийный спор». Но он не приводит к катаклизму. Напротив, ему сопутствуют «певучесть», «гармония», «стройный мусикийский шорох», «невозмутимый строй во всем».

Ф. И. Тютчев. Фотография Г. И. Деньера. 1864 г.

В природе полное созвучье. Разлад с нею осознает только человек, одержимый «призрачной свободой», то есть такой человек, которому кажется, что он выше природы, он независимое от нее существо.

И далее возникает ряд вопросов: Откуда и как возник разлад? Почему в общем хоре душа поет не то, что море? Почему человек («мыслящий тростник») ропщет против гармонии?

Уже в первом художественном произведении — рассказе «Набег» (1852) — Толстой, описывая трагический эпизод взятия аула русскими войсками, поставил перед читателями, по существу, ту же проблему, что и Тютчев:

«Природа дышала примирительной красотой и силой.

Неужели тесно жить людям на этом прекрасном свете, под этим неизмеримым звездным небом? Неужели может среди этой обаятельной природы удержаться в душе человека чувство злобы, мщения или страсти истребления себе подобных? Всё недоброе в сердце человека должно бы, кажется, исчезнуть в прикосновении с природой — этим непосредственнейшим выражением красоты и добра» (3, 29).

ХХ век принес с собой кровопролитные войны, и чувство злобы в людях не только не исчезло, но возросло в сто раз, превратив некоторых из них в зверей.

Вопросы, прозвучавшие в стихотворении Тютчева, не утратили своей актуальности сегодня. Они всегда волновали Толстого, за год до смерти сказавшего: «Воспитание спасет мир». Сам он создал школу для крестьянских детей, написал для них более 600 рассказов. Был убежден, что каждый ребенок являет собой первообраз гармонии, красоты и добродетели. Жизнь калечит душу человека, а он варварски разрывает свою связь с природой, которая вечна и обращение к которой всегда спасительно. Как спасительна поэзия Тютчева, и потому она, был убежден Толстой, должна изучаться в школе.

Т.Г.!?!

С. 352. «По дороге во Вщиж». 1871. Т.Г.!?!

«От жизни той, что бушевала здесь…»

Слева отчеркнуто все стихотворение. Вертикальной линией, проходящей через середину, зачеркнуты первые две строфы.

От жизни той, что бушевала здесь —

От крови той, что здесь рекой лилась,

Чтó уцелело, чтó дошло до нас?

Два-три кургана, видим мы поднесь…

Природа знать не знает о былом,

Ей чужды наши призрачные годы,

И перед ней мы смутно сознаем

Себя самих — лишь грезою природы.

Да два-три дуба выросли на них —

Раскинувшись и широко и смело —

Красуются, шумят, и нет им дела,

Чей прах, чью память кроют корни их.

Поочередно всех своих детей,

Свершающих свой подвиг

бесполезный,

Она равно приветствует — своей

Всепоглощающей и миротворной

бездной.

17 августа. 1871

Толстой зачеркнул первые две строфы: то ли они показались ему не столь яркими с точки зрения образности, то ли сама их концептуальность не устроила его (версию Ерошки из «Казаков» — вырастет трава на могиле, вот и всё — он давно презрел), то ли смысловой повтор, то ли несовместимость по глубине и выразительности первых двух строф с двумя последующими — сказать трудно, но, думается, поставленный вопрос связан с этой проблемой: мол, зачем?

Последним двум строфам адресованы были и буквы Т.Г., и два восклицательных знака.

Ф. И. Тютчев. Фотография С. Л. Левицкого. 1867 г.

Человек с его недолголетием («призрачные годы») сам сознает себя «лишь грезою природы». Он для нее дитя, совершающее «бесполезный подвиг», она, «равно» (равный среди равных или в значении «равнодушно») приветствуя его, забирает в свою «бездну».

Торжественная лексика строф, смелая метафора «греза природы», загадочные, спорные во многом, «говорящие» (характеристические) эпитеты (призрачные годы, подвиг бесполезный, бездна «всепоглощающая и миротворная»), наконец, свербящая мысль: неужели «от жизни той, что бушевала здесь», на Земле, ничего не останется?

Казалось бы, почти ерошкинский финал — трава над могилой, но это только почти. Финал стихотворения величественный и грустный. Умирает частица природы, она сливается с ней, переступает за черту неизвестности, но ее «приветствует» «миротворная бездна»!

Из письма Л. Н. Толстого Афанасию Фету

12 мая 1861 г. Ясная Поляна.

«…друг — хорошо; но он умрет, он уйдет как-нибудь, не поспеешь как-нибудь за ним; а природа, на которой женился посредством купчей крепости или от которой родился по наследству, еще лучше. Своя собственная природа. И холодная она, и неразговорчивая, и важная, и требовательная, но зато это уж такой друг, которого не потеряешь