Евреи-партизаны СССР во время Второй мировой войны - Джек Нусан Портер

Долгий путь к гражданскому лагерю

После первого снегопада я решил отправиться в город и попросить у поляка, жившего в нашем доме, одежду и ценности, которые мы оставили у него на хранение. Я оделся как деревенский житель, в грубую шерстяную куртку и лапти, и пошел «домой». Вот только за это время он перебрался в другой дом, в один из «избранных» домов. Я нашел его. Он переехал в дом доктора Стокальского, на другом конце города, рядом с украинским полицейским участком, который располагался в доме зубного врача Гелера. Я пришел туда во второй половине дня. Они были поражены, увидев меня, и настоятельно советовали мне немедленно покинуть дом и вернуться ночью. Я пошел в рощу и спрятался там в кустах до ночи.

Ходить ночью по городу, да и за его пределами, было занятием, сопряженным со смертельной опасностью. С наступлением сумерек вступал в силу комендантский час, и тех, кто его нарушал, расстреливали без предупреждения. Главная трудность заключалась в том, чтобы перейти железнодорожные пути, где стояли немцы и украинские полицаи. Наконец мне удалось воспользоваться тем, что часовой отошел, и я перешел через переезд. Дороги и дворы в городе были хорошо освещены, и я благополучно добрался до дома поляка. Они радушно встретили меня, накормили горячей едой. Мне вернули кое-какую одежду, в основном поношенную так, что ее уже вряд ли можно было использовать. «Это все, что у нас осталось», – сказали они. Мне удалось вернуться в свое убежище в лесу и отдать одежду семье Сурма. Они рассказали мне, что немцы издали распоряжение для жителей села, запретив им ходить в лес, где три дня подряд лежал снег. Они не хотели, чтобы те замели следы партизан и евреев, прятавшихся в лесу.

Рахиль пошла в дом семьи Сурма, девочки остались снаружи у костра, а я пошел в наш шалаш. Я был измотан и заснул.

Когда я проснулся, то увидел перед собой четырех вооруженных мужчин, которые направили на меня винтовки. Но они велели не бояться красных партизан-товарищей. Они рассказали, что когда зашли в лес, то издалека увидели женщину, которая, увидев их, побежала в сторону шалаша. Они погнались за женщиной, потому что у них был неудачный опыт с крестьянкой из деревни Череваха, когда они выходили на диверсию на железнодорожных путях. Крестьянка предупредила полицию, и партизаны были вынуждены отступать, пока не пришли в район Конинска.

Я предложил им жареную картошку, имевшуюся в шалаше. Они рассказали, что принадлежат к партизанскому отряду под командованием Насекина и занимаются минированием железнодорожных путей. Тем временем Рахиль с дочерьми вернулись в шалаш. Партизаны предложили мне стать их проводником и привести их к железнодорожным путям. Я с радостью согласился. Мне приказали приготовить ножи из полосок металла, чтобы копать мерзлую землю.

Я попросил у братьев Сурма полоски металла, из которых можно было бы сделать эти ножи, необходимые для копания картофеля. Я знал, что у них есть такие вещи. Сурма дал мне несколько ножей. В ту же ночь я привел партизан к железнодорожным путям, где крестьяне стояли на страже, на расстоянии 250–300 метров друг от друга. Костер обозначал их присутствие. Один из партизан задушил одного охранника, а мы с другим партизаном быстро пошли закладывать мину. Сначала мне приказали установить мину самому, но один из партизан возразил против того, чтобы посылать молодого человека на опасную и незнакомую работу. В любом случае я установил мину так, чтобы к ней был прикреплен длинный шнур для приведения ее в действие.

Я установил мину под руководством партизана и протянул шнур до входа в лес, на расстояние около 200 метров. Когда подошел поезд, нам с трудом удалось добраться до леса. Мы с партизаном остались у входа в лес со шнуром, а остальные трое отступили вглубь леса.

Я дернул за шнур, когда паровоз оказался на мине. Раздался громкий взрыв, паровоз и восемь вагонов с солдатами взлетели в воздух. Я хотел побежать и схватить оружие, но партизан сделал мне замечание и приказал быстро бежать за ним в лес. Это был первый диверсионный акт, совершенный в Маневичском районе. И впоследствии я буду этим гордиться.

Мы вернулись в шалаш, и партизаны пообещали мне, что сообщат в штаб о моем участии в подрыве поезда. Через несколько недель ко мне пришли несколько партизан из отряда Крука с приказом, чтобы я присоединился к партизанскому отряду. До сих пор я не могу вспомнить, забрали ли Рахиль и ее дочерей в семейный лагерь.

В лагере Крука мне рассказали в общих чертах о том, что произошло. В штабе Насекина в адрес Крука были выдвинуты обвинения в том, что его отряд проводит недостаточно диверсионных операций, а какой-то подросток, прятавшийся в шалаше в Конинском лесу, своими руками взорвал поезд. Видимо, именно тогда вспомнили, что я остался один в шалаше, и пришли забрать меня в часть. Весть о первом подрыве быстро распространилась по партизанским отрядам. Мне тогда было 14 лет, и меня забрали в семейный лагерь. В лагере я попал в караульное подразделение.

Однажды, стоя в карауле на дороге, ведущей к семейному лагерю, я издалека увидел, как приближаются два партизана из отряда Насекина. Я видел, как они размахивали руками, как будто спорили. Партизаны увидели меня и стали приближаться. Я узнал одного из них, Острикова, который был со мной во время подрыва поезда. Он тоже узнал меня и стал разговаривать со мной, спрашивал, как я себя чувствую, не покажу ли я ему свою винтовку. Я не растерялся и протянул ему винтовку, как вдруг он серьезно сказал: «Мы немцы, переодетые партизанами. Вы арестованы!» Он ударил меня прикладом винтовки по голове и подвел к охраннику боевой части. Я увидел, что охранник был весь в крови, а оружия у него не было. Они обманом забрали и его винтовку.

Это был Файвель Шафран из Лишневки. Нас заставили встать на колени друг за другом: меня спереди, а Шафрана позади меня. Вдруг, повернув голову, я увидел, что один из партизан заряжает винтовку. Они просто хотели убить нас двоих одним выстрелом. Два выстрела насторожили бы партизан в лагере. Когда я понял, что происходит, я вскочил и быстро побежал в лес, чтобы добраться до лагеря и сообщить еврейским партизанам об этих двух убийцах. Как только я побежал, раздался выстрел, и я понял, что Файвель убит. И действительно, еврейский партизан был убит русскими