Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Гермиона проглотила зелье, решив, что Малфой вряд ли собирается ее отравить.

— С тобой такое случалось? — спросила она, когда боль в голове начала потихоньку отступать и перед глазами перестали плясать темные пятна.

— И не раз, — ответил он коротко. — Мое обучение было довольно... жестким.

Гермиона кивнула. Ей до сих пор с трудом верилось, что перед ней стоит тот самый мальчишка, который издевался над ними в школе.

Холодность и жестокость окружали его, как стены замка. А под ними пряталась едва сдерживаемая ярость.

Мальчик, получавший посылки со сладостями. Тот, кому купили место в команде по квиддичу, и тот, кто плакал от небольшой царапины на руке. Этого мальчика больше не существовало. Трусость и избалованность, которыми он отличался в школьные годы, были украдены войной. Он не заплатил ни монеты, чтобы продвинуться в рангах приспешников Волдеморта. Он расплачивался за это чужой кровью.

Все его слова и движения были четко выверены и отточены. Его ухмылки, взгляды и легкая учтивость — все это было притворством. Словно Малфой носил маску, которая скрывала, насколько холодным он был на самом деле.

И, если она хотела достичь чего-то в своём задании, ей нужно было заглянуть под эту маску и увидеть, что прячется за его холодностью и злостью. Возможно, он хотел использовать ее, чтобы отомстить или развлечься, но Гермиона собиралась стать для него чем-то значимым.

Ей нужно было поддерживать его интерес, пока она не поймёт, что является его целью — пока не найдёт слабость в его броне и сможет ею воспользоваться.

Не существовало абсолютно бесчувственных людей. Даже Малфой не мог быть совершенно холоден.

Гермиона замечала это в нем. В его взгляде. Казалось, в нем горел огонь, который был спрятан глубоко внутри. Ей нужно было добраться до этого пламени и разжечь его ярче, чтобы потом использовать в своих целях.

Малфой ожидал, что она будет ненавидеть его и попытается втереться в доверие своей притворной добротой и участием. Ей нужно было перехитрить Малфоя. Стать даже более расчетливой, чем он.

— Это случилось после пятого курса?

Он взглянул на неё более настороженно.

— Да, — ответил Малфой сухо.

— Твоя тетя?

Он хмыкнул в подтверждение.

Они оба пристально посмотрели друг на друга.

— Не единственное, чему ты научился тем летом, — заметила Гермиона.

— Тебе нужно признание? Мне рассказать тебе обо всем, что я сделал? — он подошёл ближе и теперь возвышался над ней, ухмыляясь в лицо.

Гермиона заставила себя не отстраниться и не поежиться от его близости.

— А тебе бы хотелось? — спросила девушка.

На его лице промелькнуло едва заметное выражение удивления. Казалось, этим вопросом она застала его врасплох.

Малфой был одинок. Гермиона подозревала об этом, но теперь её мысли подтвердились. Его мама умерла, а отец сошёл с ума. Сам он был слишком высоко в рядах последователей Волдеморта, которые к тому же были печально известны своей склонностью к предательству. Если у него и были какие-то сожаления, ему даже было не с кем ими поделиться.

— Нет, — ответил он резко, отходя от неё.

Гермиона не стала продолжать эту тему. Если Малфой почувствует, что она напирает на него с расспросами, то закроется от неё ещё сильнее. У неё не было необходимости знать его мысли. Ей нужно было, чтобы он захотел рассказать о них кому-то...

Чтобы Малфой захотел рассказать о них ей.

Это сделает её особенной для него. Важной с эмоциональной точки зрения. Это может стать для Гермионы удачным вариантом, чтобы заинтересовать его в себе.

— Ты хочешь продолжить? — спросила она после небольшой паузы.

Малфой пристально посмотрел на неё.

— Когда тетя обучала меня окклюменции, она приказывала кому-нибудь пытать меня Круциатусом, пока сама пыталась проникнуть в мое сознание. Тебя, скорее всего, ждёт то же самое, если тебя когда-нибудь поймают Пожиратели.

Малфой не дал ей толком поразмыслить над этими словами, сразу же ворвавшись в ее сознание. Закончив просматривать ее воспоминания, он не стал ждать, когда Гермиона придёт в себя, кинул возле ее ног свиток с информацией и аппарировал.

В течение той недели Гермиона снова посетила книжный магазин. Она купила книги, в которых говорилось о воздействии одиночества на психическое состояние человека, рассказы о жизни сирот и исследования о детях, участвовавших в военных действиях.

Гермиона выделяла в тексте отрывки с описанием слабостей таких людей: то, что ими часто было довольно легко манипулировать.

Она наложила сильное охранное заклинание на блокнот, в котором принялась составлять психологический портрет Малфоя. Девушка записывала детали, которые замечала в его поведении. Строила предположения и теории.

В центре его психологического портрета — там, где должны были располагаться мотивация и цели — пока что зияла пустота. Но Гермионе казалось, что она понемногу начинает подбираться к границам его истинных интересов.

В следующий вторник Малфой не прикасался к ней, пока проводил сеанс окклюменции. Он начал изводить её другим способом.

Малфой не пытался как-то сдерживаться, когда атаковал ее сознание. Пробиравшись в потаенные уголки ее воспоминаний, он просматривал все, что ему попадалось. Заставлял Гермиону снова переживать смерти людей, которые она меньше всего хотела вспоминать. Потом совершенно случайно он наткнулся на момент, который произошёл сразу после ее встречи со Снейпом. Гермиона постаралась отвлечь его внимание, когда он нашёл это воспоминание, и Малфой сразу же пригляделся к нему внимательнее.

Он наблюдал, как девушка придирчиво изучала черты своего лица в отражении, прежде чем ступить под струи воды. Выйдя из душа, она принялась рассматривать своё обнаженное тело в зеркале. Задержавшись на этом моменте, Малфой стал разглядывать её. Гермиона чувствовала, как забавляет его то, как она подмечает недостатки своей внешности. Она внутренне сжалась от такого унижения, и Малфой это заметил.

Он просматривал это воспоминание гораздо дольше, чем требовалось, а потом полностью вышел из ее сознания.

— Что ж, — начал он, выглядя так, словно едва сдерживался, чтобы не засмеяться. — Это был однозначно неплохой способ, чтобы отвлечь внимание легилимента.

Она зло посмотрела на Малфоя. Гермиона боролась с желанием ударить его в пах, а затем выбить ему зубы.

— Рад своему приобретению? — ее голос был едким.

— Ты довольно костлявая. Если бы ты прислала мне это воспоминание заранее, я, быть может, попросил бы себе другую, — ответил он насмешливо, немного отодвинувшись, чтобы ещё раз оглядеть её с