Узкий коридор - Джеймс А. Робинсон

Один показательный набор примеров, иллюстрирующих определяющие современный популизм силы и его последствия, касается латиноамериканских стран, включая Перу, Венесуэлу и Эквадор. Во многих из этих стран регулярно проводятся выборы, и многие обладают некоторыми атрибутами демократических институтов, но до того, чтобы признать их Обузданными Левиафанами, еще далеко. Отчасти их политика находится в сфере Деспотического Левиафана из-за того, что, несмотря ни на какие выборы, контролировать ее до сих пор удается традиционным элитам, уходящим корнями в сельскую среду с крупными поместьями. В созданной ими поляризованной среде популистские движения часто склоняются к устранению системы сдержек и противовесов по отношению к президентам и приостановлению действия демократических институтов по тем же причинам, что и население итальянских коммун, некогда поддержавшее автократов.

Возьмем для примера Перу. В 1992 году президент Альберто Фухимори, желая ограничить демократические противовесы президентского правления, издал Указ 25 418, неконституционным образом приостановив работу конгресса и инициировав новые выборы. Общественности следовало бы насторожиться, но Фухимори представил свой «захват власти» как реакцию на действия традиционных элит, как справа, в лице политической партии под предводительством Марио Варгаса Льосы, так и слева, в виде АПРА (Американского народно-революционного альянса). Доминирование элит в Перу, конечно же, не было вымыслом, даже если Фухимори на самом деле и не был заинтересован покончить с ним. И все же его пропаганда сработала. Его сторонники получили большинство в новом законодательном органе, после чего переписали конституцию, отменили двухпалатную систему парламента и усилили власть президента. Эти изменения были одобрены на референдуме. Перу оказалось в авторитарной диктаторской власти Фухимори.

Примерно схожим образом в Венесуэле пришел к власти Уго Чавес. Победив на выборах 1998 года, он сразу же созвал конституционную ассамблею, которая установила однопалатную парламентскую систему и передала значительные полномочия президенту. На референдуме новую конституцию поддержали 72 процента проголосовавших. Как если бы этого было недостаточно, в 2000 году Чавесу предоставили право правления на протяжении года посредством указов, без необходимости получать согласие законодательного органа. В 2007 году такое право обновили и продлили на полтора года. В декабре 2010 года его продлили еще на полтора года. Как же Чавес добился всего этого? Как и Фухимори – показал себя революционером, заботящимся об интересах венесуэльского народа, и противником строящих интриги элит, которые издавна контролировали политику и экономику Венесуэлы. Как и Фухимори, Чавес был прав в том, что элиты действительно обладали контролем и строили различные схемы, как и был прав в том, что тяжелее всего приходилось бедным слоям общества и коренным народностям, но его преданность делу укрепления благосостояния народа была чистой фикцией. При правлении Чавеса и его преемника Николаса Мадуро экономика Венесуэлы потерпела крах, как и социальные институты Венесуэлы. Представителей оппозиции и простых граждан подвергали репрессиям, затыкали им рот, и их все чаще убивали лояльные режиму силовые службы. Сейчас, когда мы работаем над книгой, страна находится на грани гражданской войны.

Схожая ситуация и в Эквадоре, где пришел к власти президент Рафаэль Корреа. В 2007 году Корреа сформулировал свою популистскую повестку, пожалуй, даже лучше Фухимори и Чавеса. Он утверждал, что, несмотря на его явную цель разрушить систему сдержек и противовесов, а также представительские институты Эквадора, он является выразителем чаяний народа: