Аквариум - Даниил Кочергин

разных углах комнаты стоят три деревянные кровати, четвертую вносят при нас четверо мальчиков подростков через центральный вход в зал. Через открытые массивные двери виден сверкающий золотом коридор. Нас, учитывая наш непрезентабельный вид, провели через черный вход. Девушки в розовых цепао, раскладывают на кроватях цветастые матрасы, расстилают простыни — готовят постели. Ещё две — сервируют нам ужин на столе с фигурными ножками.

Отдельной комнатой в зале — моечная (хамам) — в белом мраморе. Бочки полные водой с медными краниками. Там же и туалетные кабинки — обшитая мрамором комнатка с дыркой в полу, которая, судя по доносившемуся из неё шуму, вела прямиком в речку под дворцом, и глиняным кумганом с водой.

Син стоит и перед нами, подняв руку, чтобы привлечь наше внимание. Маленькая черноволосая девочка с красивым круглым лицом стоит возле неё, на вид ей около пятнадцати лет. У Син торжественное выражение лица, девочка скромно смотрит вниз.

— Это Сали — Син грациозно рукой указывает на девушку, обращаясь ко мне. Девушка выполняет поклон головы со сложенными руками на уровне груди.

— От имени Салима преподношу этот дар Вам в знак искренности его намерений и крепости союза! — Син повторяет за девушкой поклон и ждёт от меня реакции. Я озадачен таким подарком, повисла неловкая пауза. На помощь приходит Виталик.

— Не молчи, поблагодари! Это очень щедрый подарок! — Виталик кивает в сторону Син.

— Прошу передать Салиму мою признательность и благодарность!

Син кивает в ответ, она смущена, видимо не такой реакции ожидала. Тем не менее представляет девушку мне. Пока у неё нет имени, имя должен дать я.

Син предлагает умыться и переодеться, желает хорошего отдыха и уходит. Сали молча как хвостик следует за мной по залу.

— Объясни толком — обращаюсь к Виталику.

— Сали, это племя, живущее по соседству с волхами в предгорьях запада, — объясняет Виталик, внимательно рассматривая золотую жилу в стене, — в основном это охотники или рудокопы, причем и мужчины и женщины. В этом смысле у них полное равноправие. Охотники, понятное дело, охотятся, они хорошие лучники.

— Рудокопы, понятное дело, копаются — улыбается Сава.

— Именно, копаются причем в производственных масштабах. Глубокие вполне себе оборудованные шахты, из которых извлекается руда, уголь и прочие полезные ископаемые.

— А наша красавица кто? Охотник или рудокоп?

— Наша, — Виталик устало вздыхает, — давайте уже отдохнём.

В моечной керамические тазы и кувшины, в них теплая вода. Ароматная горячая пена. Мы совершено голые. Нас насилу раздели, только Семен Львович отстоял свои панталоны. Я без сил сижу на мраморной скамье, Сали аккуратно трет мне спину, не затрагивая сгоревшие участки.

— Так что дальше? — не получив в итоге ответа на свой вопрос, окликаю Виталика. Ему на голову вылили кувшин воды, вымывая пену из пшеницы, он сидит на соседней скамье и отфыркивается.

— В этих шахтах много урановой руды. Уран здесь используют для окраски керамических изделий и стекла. Вполне возможно, что радиация повлияла на то, что у Сали стало рождаться большое количество глухонемых детей. Так как такие дети не могли быть в последствии ни охотниками, ни рудокопами их стали воспитывать как слуг и охранников. Такие своеобразные самураи, цель или точнее путь которых — услужение и охрана.

— Боюсь спросить, а глухонемыми они рождаются или все же им помогают, — подает голос Сава. Он лежит рядом на скамье весь в пене.

— Хороший вопрос, — Виталик грустно улыбается, — Для воспитания глухонемых детей Сали разработали специальный кодекс. С рождения их беспрерывно обучают, и в итоге из них выходят отличные слуги, которые кроме ухаживания, могут и вылечить и еду приготовить и защитить своего хозяина. Со временем слава о таких детях Сали вышла за пределы племени, и вот уже их, как и наемников волхов, стали покупать богатые семьи со всего Дзело.

— И спрос стал превышать предложение, — вставил Сава.

— Да, именно так. И Сали решили эту проблему, увеличив количество глухонемых детей.

Сали, взобравшись на скамью смывает с меня пену, поливая из кувшина.

— В общем это очень дорогой подарок, — продолжает Виталик, — дети Сали на всю жизнь, но их можно продать или подарить, как это сделал Салим.

— А как они оказались у Салима? — спрашивает Семен Львович, обернутый белой простыней.

— Купил. Количество детей Сали внутри дома и наемников волхов за его пределами, это мерило твоего положения не только в Атике, — отвечает Виталик и затем обращается ко мне: — Нужно будет дать новое имя девушке, так она поймёт, что ты принял её.

Облаченные в цветастые халаты, мы сидим за столом. Глаза слипаются, только голод не позволяет уснуть. Жадно едим и пьем. Много хлеба, кислого соленого творога, мягкого сыра с местными орехами, тушеные овощи, похожие на помидоры и баклажаны, вяленое мясо, вино, холодное пиво. В общем все, что можно найти ночью на кухне.

Наконец, добрался до кровати. Сали помогает укладываться, подгибает одеяло. Светильники приглушаются до минимума. Свет отражается только в золотых жилах, пронизывающих дерево стен, и цветных стеклах витражей. Запах дерева. Я не погружаюсь в сон, я в него залетаю словно ядро, выпущенное из пушки.

3. Одинокая башня у черного провала

Огромные капли дождя больно бьют по закрытым глазам. Поворачиваюсь на бок, чтобы открыть глаза, но подо мной уже глубокая лужа, вода попадает через нос в легкие. Откашливаясь, встаю на четвереньки. Ночь, дождь стеной, я в черной луже, холодно. Прикрывая глаза рукой, пытаюсь что-то разглядеть. На шее ощущаю увесистые металлические кандалы, цепь от которых тянется к полуразрушенной средневековой башне из светлого камня. Из дверного проема свет, там мерцает костер. Спотыкаясь и поскальзываясь, держась за цепь, добираюсь до башни, башня со сквозным проходом. Внутри никого нет, горит костер. Цепь прибита к стене огромными гвоздями, как железнодорожные костыли. Под оконным проемом свалены хворост и дрова, к стене прислонён прямой обоюдоострый мяч эпохи позднего средневековья. У костра на камне прикрытая куском ткани еда. Хлеб и глиняный кувшин с кислым молоком.

Подбираю цепь, пытаюсь освободиться. Безрезультатно, меч гнется. Из длинных веток хвороста сооружаю перекладину. Снимаю и развешиваю промокшие широкие черные штаны. Длинную рубаху —