Граф Рысев 7 - Алексей Игоревич Ильин

* * *

Поместье было большое, ухоженное и при не слишком больших затратах могло приносить приличную прибыль. То есть самоокупаемость у него была стопроцентной. К самому поместью прилагался довольно обширный земельный надел. Поля были засеяны цветочными культурами, и уставлены ульями. Был даже небольшой заводик по производству различных сладостей из мёда, да и простая их фасовка по банкам. Отсюда и название поместья.

Я даже связался с Михалычем, и он уверил меня, что свой мёд — это очень хорошо и можно сильно разнообразить меню доставки. Это, кроме того, что продукция заводика приносила приличный доход. Работники пасек в это время года жили в поместье, где для слуг был выстроен отдельный, весьма просторный дом с множеством комнат. Как ёмко назвала одна из моих муз этот дом — «общага». Так что они тоже принесли клятвы и пошли дальше отдыхать. Зимой ульи убирали в специальное помещение на заводе, и они по очереди ходили туда, покармливать пчёл. На этом их работа пока заканчивалась.

— Скорее всего, я не буду продавать это поместье, — задумчиво проговорив, я отпустил старого мастера, настоящего пчелиного пастуха.

— Стой, — дорогу старику перегородил Мамбов. — На полях, где пасеки, тварь шалила? Убивала кого-нибудь?

— Нет, ваше сиятельство, — мастер отрицательно покачал головой. — Но на наши пасеки вообще редко даже зверь какой забредает. Про людей я вообще молчу. Вот и тварь улья стороной обходит. Пчёлки у нас дюже злые, — он улыбнулся, вспомнив своих питомцев. — А уже когда роиться начинают, то даже я без защиты к ним не подхожу. Зато такой мёд дают, м-м-м, — он закатил глаза. — Вы обязательно должны попробовать.

— Попробуем, — ответил я, переводя взгляд на Олега. Когда мастер вышел, а он был последним, у кого я принял клятву, и дверь за ним закрылась, я задал вопрос. — Какого чёрта происходит? Когда это твари начали бояться пчёл?

— Какие-то выводы пока рано делать, — покачал головой Мамбов. — К сожалению, нужно, чтобы произошло нападение, иначе гадать можно сколько угодно.

— И это сильно угнетает, знаешь ли, — я подошёл к окну. На улице стремительно темнело, всё-таки зима была в самом разгаре. — Ты заметил, как здесь дороги отлично вычищены, даже все свёртки к поместьям?

— Близость к столице, что ты хочешь. До Урала почти везде так. — Он долго смотрел на меня. — Не хочешь сюда переехать?

— Нет, — я покачал головой. — Мне здесь не хватает простора. Никогда не думал, что так скажу, но мне не хватает тайги. Я уже почти каждый день вспоминаю, как на охоте случился прорыв и ту бешеную скачку, когда я догонял Машу, кобыла которой испугалась тварей и понесла. Это было волнующе, — отвернувшись от окна, я направился к двери кабинета. — Пошли, обследуем поместье, хотя бы дом. Не люблю в совсем уж незнакомом месте ночевать. Когда не знаешь, куда бежать в случае опасности, приятного мало.

К нам присоединились Маша с Викой, и мы до самой ночи бродили по всему дому, осматривая каждую комнату. В части комнат мебель была закрыта чехлами, и совершенно не было разных мелочей, делающих жилище уютным.

— Я так понимаю, мы оставляем это поместье себе? — Маша подошла ко мне, когда я сидел на кровати, и встала у меня между ног, перебирая мои непослушные волосы.

— Да, я подумываю об этом, — притянув её к себе, уткнулся лбом в живот.

— Тогда я совмещу приятное с полезным, — решительно проговорила она. — Здесь неуютно. Я завтра планирую съездить в Дубну, кое-что прикупить. Заодно местные сплетни послушаю.

— Вика с тобой поедет?

— Да, не оставлять же её с вами, — она усмехнулась. — Тем более, полагаю, вы с Олегом с утра поедете объезжать поместье?

— Да, на лошадях. — Я поёжился. — Зимой приятного в этом мало, можно вполне задницу отморозить в холодном седле, но что поделать. Давай уже спать, что-то я устал как собака. Никогда не думал, что принятие клятвы так утомляет. Тем более, у меня четверть резерва на это дело ушло.

Утром мы объехали с Олегом мои новые земли. Надел огромным не был, и к обеду мы управились, даже завод успев посетить. Постояв перед дверью в тот огромный амбар, где зимовали пчёлы, и послушав равномерный и совершенно не внушающий доверия гул, раздающийся из-за двери, так и не решились туда войти.

— Я внезапно начал понимать тварь, — сказал Мамбов, отходя от двери подальше. — Что-то у меня нет никакого желания туда входить и знакомиться со злющими пчёлами. Ты, как хозяин, можешь это сделать, а я, пожалуй, в тот цех вернусь, где такие орешки в меду делают.

— Наверное, я потом с пчёлками познакомлюсь. Летом, например. — И я по примеру Олега сделал шаг назад. — Если доведётся в этих местах побывать.

А когда мы уже прошли в столовую, позвонил Васька ПроРысев и сообщил, что у ворот стоит нынешний предводитель дворянства Петухов. Нетитулованный дворянин, он, тем не менее, обладал довольно большим авторитетом среди местных жителей, и нам нужно было его как минимум выслушать.

Петухова я встретил в холле и сразу потащил в столовую. Переступив порог большой комнаты со столом, рассчитанным на сотню гостей не меньше, Петухов внезапно остановился, а потом и вовсе попятился, наткнувшись на меня спиной.

— Что с вами, Ярослав Андреевич? — решительно отодвинув его, я сделал шаг вперёд и чуть не споткнулся. Потому что за столом, напротив Маши, сидела Фыра. Она сидела очень чинно. Под ошейник ей заправили салфетку, а на тарелке перед ней лежала нарезанная пластами колбаса. Фыра сидела и стойко терпела, не притрагиваясь к лакомству. — Кха-кха, — я ударил себя кулаком в грудь. — Что-то в горле запершило.

Обведя взглядом этих шутников, которые умудрились устроить нам с Петуховым сюрприз за те пять минут, пока я отсутствовал, и не найдя на лицах и мордах раскаянья, я указал на стол.

— Присаживайтесь, Ярослав Андреевич. Как видите, мы тут скромно, по-домашнему. Моя жена, прекрасная Мария Сергеевна, как видите, сидит рядом со мной, а