Граф Рысев 7 - Алексей Игоревич Ильин

— Эм-м-м, — протянул Петухов. — Я очень рад вам приветствовать, Мария Сергеевна, — наконец, проговорил он, глядя при этом почему-то на Фыру.

— Я тоже рада познакомиться, — чопорно проговорила Маша. — Сегодня мы были в городе и слышали о вас только хорошее.

— Я приехал, чтобы засвидетельствовать своё почтение и пригласить вас на первую небольшую вечеринку в этом году. Всё очень скромно, только соседи… — Он говорил, глядя при этом исключительно на Фыру.

— И где состоится вечеринка? — спросил я, подталкивая его к столу.

— В городской ратуше, впрочем, как обычно, — Петухов резко повернулся ко мне. — Простите меня, ваше сиятельство, но я, кажется, не голоден. Мне ещё нужно готовиться к вечеру, поэтому я вынужден откланяться.

— Ну что вы, я настаиваю, — но сдвинуть его с места не представлялось возможным. — В конце концов, вы не дама, вам только одеколоном побрызгаться и рубашку сменить, чтобы собраться. Сами же сказали, это не императорский бал, а простая вечеринка, почти домашняя, с минимумом гостей.

— Ваше сиятельство, — он внезапно нагнулся ко мне и зашептал. — А почему ваша рысь синяя?

Я выглянул из-за него и выругался про себя, потому что эта паразитка решила поддержать забавную шутку и находилась в неполной боевой трансформации.

— Вы же знаете уже, что я художник. — Прошипел я, глядя на гадов, сидевших с чопорными минами. — Вот так получилось с моей рысью. Мне просто очень нравится синий цвет.

— Так я пойду готовиться, ваше сиятельство? — снова прошептал Петухов.

— Идите, — я только рукой махнул. — Игнат, проводи.

— Слушаюсь, ваше сиятельство. — Игнат вскочил из-за стола, за котором сидел на правах моего помощника, и направился к двери, обогнав господина Петухова.

Когда дверь за ними закрылась, я повернулся к столу и оглядел всех присутствующих, включая принявшую свой нормальный вид Фыру, суровым взглядом.

— Ну, и кому пришла в голову столь гениальная идея? — спросил я, направляясь к своему месту.

— Женя, ну что же ты всё ещё стоишь, — засуетилась Маша. — Здесь просто чудесный повар и кухарка. А с тех пор как они вчера получили жалование, решили нас всех баловать не прекращая. Садись, всё очень вкусно.

Мамбов сидел, спрятав лицо в ладонях, и по вздрагивающим плечам я понял, что он ржёт, как жеребец. Хотя мне всегда казалось, что он на такие эмоции не способен.

— Олег, тебе плохо? — ласково спросил я.

— Нет, мне волшебно, — пробубнил он, не убирая рук от лица. — Ты садись, поешь. А то нам ещё на вечер собираться.

— Ладно, хорошо, — я сел и повернулся Маше. Судя по чавканью слева, Фыра уже приступила к своему обеду. — Машенька, надеюсь, у тебя есть с собой синий наряд и сапфиры, — проворковал я.

— А зачем? — осторожно спросила она.

— Потому что я обожаю синий цвет. Неужели ты не порадуешь мужа, одев его любимые цвета? — посмотрев на её задумчивое личико, я удовлетворённо кивнул и взял в руки вилку с ножом. Нужно было действительно подкрепиться. Потому что на таких вот вечерах можно узнать много чего. Это даже хорошо, что они придумали такой вот полубал. Может быть, мы здесь надолго не задержимся.

Глава 5

Николаев Павел Петрович вышел из огромного помещения, в котором на зиму устанавливали ульи и стянул шлем. Залетевшая с ним в предбанник пчела тут же устремилась к помощнику Николаева, и намеренья у неё было явно недобрые.

— Прочь пошла, кыш, — Сёмка замахал руками, пытаясь отогнать от себя пчелу.

— Что ты граблями своим машешь? — покачал головой Петрович, аккуратно поймал пчелу, стараясь не помять ей крылья, и приоткрыл дверь, выпуская её обратно в зал, где стояли ульи. Быстро закрыв дверь, чтобы никто не вылетел, повернулся к Сёмке. — Как ты пчёлками ухаживать собрался, если боишься их больше, чем графа нашего нынешнего?

— Теперешний хозяин предыдущего посерьёзнее будет. Тот-то сразу поместье вместе с пасеками продавать кинулся, как только тварь объявилась. — Сёмка проигнорировал слова старого мастера про свою боязнь пчёл. Да и не боялся он их. Недолюбливал — это да, но не боялся.

— Ну ты сравнил, — Петрович хохотнул. — Мы из титулованных дворян, почитай, только одну графиню Ольхову и видели, да и то, проездом. У них и перстни другие, да и сил побольше будет.

— Что там? — кивнул Сёмка на дверь, из-за которой раздавался ровный гул.

— Глаза уже у меня не те, что прежде, но показалось, что под потолком осы, паразитки такие, гнездо начали складывать. А у нас сразу двадцать восемь маток нынче народилось. Скоро отсаживать надо. Как бы осы ни погубили новые семьи. Матки-то ещё молодые совсем, слабенькие. — Петрович покачал головой. — Вот что. Завтра готовься, вместе пойдём. Пчёлок покормим и ульи новые для новых семей принесём да посмотрим, что там под потолком, не померещилось мне. Да убрать попробуем.

— А если добраться не сможем? — Сёмка поморщился. Лезть в защите под потолок, да ещё и в окружении пчёл, не хотелось, просто категорически. Там тот потолок под четыре метра.

— Тогда его сиятельство в известность поставим, — вздохнул Петрович. — Не хотелось бы, конечно, но что поделать, тем более что он пока вроде уезжать не собирается. Он и его друг — маги, может, подскажут, что делать. Пчёлок-то жалко, да и ему тоже прибыль неохота будет терять.

— Ну вот сам и будешь его сиятельству говорить, как тебе пчёлок жалко, — пробурчал Сёмка.

— И скажу, почему не сказать-то? Не боись, не отправлю тебя на доклад, не дорос ещё, — Петрович хохотнул и пошёл в раздевалку, чтобы снять защиту.

На сегодня работа была закончена. Это летом только и успевали крутиться, а сейчас, зимой он и один справляется. Разве что Сёмку с собой берёт. Парнишка-то смышлёный. Ещё бы пчёл так не боялся, можно было на смену готовить. Ну, ничего, время ещё есть, поди подготовит. А графу надо сказать про ос. И как пролезть умудрились, гадины? Петрович только головой покачал и натянул шапку. Надо бы до темноты домой вернуться, а то боязно. Тварь-то как раз с наступлением темноты нападает, как бы им со Сёмкой не